Дальнейший рассказ Лексы потряс меня еще больше. Он запустил компьютер, поспешив показать мне письмо, пришедшее разве что не вчера вечером, когда мы смотрели салют. Там были указаны адрес издательства и текст договора, с которым предлагалось ознакомиться. Увидев его сегодня, он не сумел сдержаться. Писатель рассказывал и рассказывал мне о том, что долгое время думал, как поведет себя, как вальяжно ввалится в офис, хмыкнет, в разговоре припомнит все свои старые, так рьяно и нагло отвергнутые работы. С укоризной покачает головой — мол, как поздно заметили мой талант! Но на деле — метнулся гончим псом, которому указали на дичь, радостно сжимал в руках шапку, сверкал глазами, в ожидании, когда же его пустят к издателю. Не выспавшаяся секретарша не скрывала своего раздражения — кажется, ей было не очень приятно находиться на работе, особенно сейчас. Да и почему она должна, а вон поди ж ты — вызвонили, вызвали. Обещали золотые горы. А Лекса готов был прямо там расцеловать ворчунью и осыпать ворохом роз. Его издают! На бумаге! Большущий станок шлепнет, придавит лакированную, блестящую обложку, на которой будет изображена Джаллин, с вертящейся под ногами девчонкой.
— Так значит, у тебя есть и первая книга? — поникшим голосом поинтересовалась я. Мне показалось, будто бы меня в чем-то обманули. — И ты ничего не сказал мне об этом? А… а ты мне её покажешь?
— Когда выйдет — даже прочитаю! Вслух! — объявил Лекса, гордо ткнув пальцем в потолок.
Весь дальнейший день был потрачен на безделье. Лекса зарекся сегодня уходить, договорившись о встрече со своей девушкой на завтра — на крайний день своего пребывания здесь. Он говорил, что расскажет ей о том, что его издают в кафе, при свете софитов — а потом они будут гулять до ночи. А меня так и подмывало сказать, что всё будет не так романтично, как ему кажется. Свет софитов будет тусклым, поблизости — только чавкающие морды, да и в самом ли деле он произведет то самое впечатление, о каком хочет новостью о том, что скоро явит себя на бумаге? Ну да, теперь его официально и по настоящему можно гордо именовать — писатель, но что с того? Что изменится в отношение его девушки к нему? Она сменит равнодушие на милость и в тот же миг отдаться в его объятия? Слова так и сидели у меня на языке. Готовые сорваться в любой момент, но я не позволила себе испортить ему настроение. Пускай, пускай лучше сам, на месте, завтра. К тому же, кто его знает, вдруг я всё это время ошибалась, заблуждаясь насчет его избранницы? Хорошо бы оно так…
Он возьмет меня к себе домой. Интересно, а как оно там? Как выглядит его дом? Он живет не один, я знаю, с родителями. Что они скажут, когда узнают, что он привез меня с собой? Не знаю. А если кто-нибудь из них заметит за мной какую-нибудь странность? ОНОшники примчатся по первому же вызову? Хорошо бы, если бы у Лексы была собственная комната. Там бы я смогла тренироваться с своим умением двигаться, может быть, даже сделаю свой первый шаг и когда-нибудь раскрою ему свой секрет. Удивиться, не удивиться? Не знаю. Передо мной открывалось множество перспектив. Он будет уходить на работу, а я, оставаясь в его комнате, буду включать компьютер — надеюсь, у меня получится — и буду учиться, читать, узнавать о жизни ещё больше. Тяга к знаниям с недавних пор обратилась горстью вопросов и манией отыскать на них ответы. Хотя бы на один из них.
Мне на миг представилось, как будет выглядеть послезавтрашний день. Он посадит меня в карман? Да я, собственно говоря, слишком большая для того, чтобы поместиться в его кармане. Может быть, тогда он усадит меня на… на плечо? Нет, это глупо. Наверно, писатель попросту сунет меня в сумку, завернет в какую-нибудь тряпку, дабы мой пластик не измазался дорожной пылью и весь день я проведу — во сне. Во сне, под мерный стук колес, под чужие голоса, звон стаканов и терзание струн гитары. А что, если его сумку украдут вместе со мной? Нет, Лекса умный и внимательный, он не позволит меня украсть, будет следить…
Бочкой дегтя в ванне моей радости была разве только что Юма. Обещалась заглянуть на огонек, если верить моей светорожденной подруге да что-то задержалась в пути. Видимо, выбирает тортик получше к чаю. Идти в гости с пустыми руками — моветон. Я горько ухмыльнулась. Юма-Юма, самая страшная проблема, мой ночной кошмар, от которого мне, верно, не суждено избавиться. Как её победить? Как её вообще можно одолеть? Да и можно ли? Не знаю. В прошлый раз мне удалось её прогнать, заставить уйти — получится ли в этот? Теперь она, наверняка, придет во всеоружии, может быть, даже не одна. Пригласит на трапезу подружку-другую. Втроем и такую искру слопаем, верно? Не знаю.
Я смотрела в потолок, ожидая, когда Лекса заснет. Сегодня он вновь, видимо, на радостях, положил меня к себе на грудь. Извращение? Странность? Шизофрения? Наверняка ученые-доктора и разномастные психологу льют горючие слезы, мечтая заполучить себе кого-то вроде Лексы. А шиш им, не получат! Мой он.