«…вражеский корабль подставил нам борт и почти остановился. Доложили о двух попаданиях, но ничего не было видно, потому что линкор окутался дымом; торпеды все-таки, по-видимому, попали в цель, потому что через соответствующий интервал времени мы услышали подводные взрывы».
Когда закончилась эта смертельная атака, капитан цур зее Хинтце в последний раз обратился к экипажу:
«Я прощаюсь с вами, и каждому в последний раз крепко жму руку. Я отправил фюреру радиограмму, в которой сообщил, что мы будем сражаться до последнего снаряда.
Действия по аварийному распорядку выполнялись. Писарь Генрих Мюльх и остальные члены штаба Бея срочно уничтожали шифровальные машины и секретные документы.
Вильгельм Гёдде был свидетелем заключительной фазы драмы:
«В корабль попало еще несколько торпед. Он содрогнулся и начал крениться на правый борт. Поступил приказ: „Приготовиться к затоплению!“ Со всех постов поступали доклады. После очередных попаданий торпед по правому траверзу крен увеличился. Наши координаты были переданы открытым текстом. Последний приказ командующего: „Покинуть корабль! Всем на верхнюю палубу. Надеть спасательные жилеты. Приготовиться покинуть корабль“. Хинтце просил нас подумать о себе и уйти с мостика. В живых здесь еще оставалось примерно двадцать пять человек».
Последняя радиограмма «Шарнхорста» была отправлена в Нарвик и Киль точно в 19.25:
«ИДУ В ТАНА-ФЬОРД. ПОЗИЦИЯ — КВАДРАТ АС4994. СКОРОСТЬ 20 УЗЛОВ».
Через несколько минут торпеда пробила броневую защиту, нанеся большой ущерб машинному отделению. Котельную № 2 затопило, и скорость упала до 12 узлов.
Орудие Гюнтера Стрётера было одним из немногих, которые еще были способны стрелять. Он вспоминает о последних минутах линкора:
«Примерно в 19.30 с мостика поступил приказ покинуть корабль. Произошло еще несколько мощных взрывов. Корабль все сильнее кренился на правый борт. Наступал конец, стрельбу вели только 2-см зенитная пушка на корме и наша башня с 15-см орудиями. Мы стреляли до тех, пока из-за сильного крена не заклинило систему подачи боеприпасов. Прислуга подъемника никак не могла выбраться наружу, как и люди, находившиеся на нижних палубах. Когда я покидал башню, из старших артиллеристов там оставались Виббельхоф и Моритц, они отказывались уходить со своего поста. Виббельхоф сказал: „Мое место здесь“. Моритц тоже сказал, что останется в башне. Виббельхоф настаивал, чтобы мы скорее уходили. На прощание он крикнул: „Да здравствует Германия! Да здравствует фюрер!“ Мы ответили теми же словами. Затем он закурил сигарету и спокойно сел у орудийного прицела. Они с Моритцем пошли на дно вместе с кораблем после того, как он перевернулся».
Рольф Зангер и вся аварийная команда по-прежнему пытались погасить горящие кабели в межпалубном пространстве.
