«Я был вестовым, и мне приказали передать какое-то сообщение. Я почувствовал, как корабль сильно тряхнуло. Свет погас. Стало совершенно темно. Впрочем, я не знал, что это были за удары — то ли отдача наших орудий, то ли попадания снарядов или торпед противника. Только вернувшись обратно, я понял, что произошло. Отделение было залито кровью: все друзья погибли — лишь один был еще жив. Он сидел на ящике с картошкой, привалившись спиной к переборке, его одежда горела, а волосы пылали, как факел. Я кое-как сбил с него огонь и позвал на помощь. Из башни „C“ прибежали матросы, и мы вытащили несчастного на палубу. Невозможно описать его мучения. Даже сегодня я не могу найти слова».
Была экстренно сформирована специальная команда для оценки повреждений в кормовой части корабля. Через пробоину мощным потоком поступала вода. Поскольку до некоторых отсеков добраться было невозможно, было принято драматичное решение. Были задраены водонепроницаемые двери, в результате чего вся кормовая часть была изолирована. В машинном отделении более двадцати матросов еще были живы. Их бросили на произвол судьбы.
Из британского протокола допросов:
«Спасшиеся матросы показали, что были ожесточенные споры между старшим артиллеристом корветен-капитаном Бреденбекером и его помощником капитан-лейтенантом Витингом. Витинг приказал прислуге 50-мм орудия зарядить его осветительным снарядом, но Бреденбекер этот приказ отменил и потребовал, чтобы орудие разрядили и вновь зарядили, но бронебойным снарядом… Дававшие показания были поражены тем, как безжалостно была проведена торпедная атака. Подойдя на полной скорости, с дистанции не более 1800 ярдов эсминцы произвели полные торпедные залпы. Через гидрофоны шум несущихся в нашу сторону торпед был хорошо слышен, однако их было слишком много и они двигались под разными углами, было по крайней мере три попадания. Во время этой атаки прислуга 105-мм пушек находилась в укрытии, уцелевшие моряки все время возмущались по этому поводу и грозили расправиться со старшими артиллеристами, если удастся до них добраться. Они связывали гибель корабля именно с этой атакой, считая, что если бы 105-мм орудия вели стрельбу по эсминцам, то последние никогда бы не оказались на дистанции, достаточной для торпедной атаки».
Стоя на крыле мостика, Вильгельм Гёдде наблюдал, как разворачиваются эти роковые события:
