«Вдруг я обратила внимание на высокого моряка, стоявшего на противоположной стороне улицы. Ювелир сказал мне, что я должна запомнить этот день. Я в общем-то не знала, что мне делать, но парень был красивый. Меня била дрожь, атмосфера казалась наэлектризованной. Я пригласила его домой, чтобы познакомить с семьей. После этого мы старались быть вместе как можно больше».
Август оказался замечательным временем для них обоих. Они вместе проводили длинные, напоенные ароматами вечера и гуляли, держась за руки. Постепенно, в ходе нескончаемых и все более доверительных разговоров, возникло чувство взаимной любви. И, если вокруг никого не было, они украдкой целовались и прижимались друг к другу:
«Что-то произошло между нами за эти четыре недели. Возникло ощущение интимности и нежности. Мы могли разговаривать буквально на любую тему. Я до сих пор ясно помню день, когда мы провожали его на станции. Там были также его мать и сестра. Он отвел меня в сторону и сказал: „Ты сильная. Ты не должна плакать“. Они все говорили: „Гертруда, ты сильная“. А я и
После возвращения из отпуска тон писем Генриха изменился.
«У меня тоже не было особых планов. Особых намерений тоже не было. Однако мы не рисковали и ничего не случилось! Меня никогда не смущали ни адмиралы, ни штабные офицеры, но почему я так неуверенно чувствовал себя, общаясь с твоими отцом и мачехой?.. Ты не представляешь, какой это был чудесный вечер, когда мы поцеловались в первый раз, у меня нет слов описать это волшебное ощущение… Ты принесла мне счастье, и когда мы расставались, было ужасно грустно… Я думаю о тебе, испытывая трепетное желание. Ты — моя вечная мечта».
Однако Дёниц не собирался бросать вызов Гитлеру, отправляя Боевую группу на Север для того, чтобы экипажи кораблей коротали время, занимаясь плетением корзин, собирая грибы и сочиняя романтические письма своим подружкам, оставшимся дома. Нет, корабли были направлены на Север, чтобы воевать. Гросс-адмирала спасало только то, что конвои по-прежнему не ходили. У него было непреклонное намерение добиться того, чтобы конвои, возобновившие плавание, столкнулись с Боевой группой, которая «смело и решительно» опровергнет обидные слова фюрера.
Несмотря на подобные воинственные высказывания, адмиралы, которые в марте и апреле проявляли желание «воевать, а если надо, то и умереть», уже начали сомневаться в том, что «сокрушительный удар по конвоям» вообще возможен. Успешность операции зависела от ряда критериев — прежде всего от способности Люфтваффе проводить требуемую воздушную разведку. Однако 5-й Воздушный флот
Еще в апреле адмирал Кумметц, который должен был руководить действиями Боевой группы, поделился своими сомнениями с Дёницем. Он уже сомневался в том, что все было готово для успешной операции. «Люфтфлотте 5 до сих пор не понял, что требуется для успеха планируемых совместных действий, — сказал он. — Мне кажется, что, судя по нынешней ситуации, Люфтваффе не в состоянии создать предпосылки для успеха. Авиация не сможет ни провести нужную разведку, ни держать наготове бомбардировщики».
