Она только вздохнула. Последний раз, в день, когда она покидала остров, они стояли на пристани все до единого, ее единокровные братья и сестры, которых знали на Тарте, но никогда не могли признать на материке.
И первое, что она выучила, попав к Ренли — что бастардов могли не знать их собственные братья и сестры. К счастью, семнадцать маленьких соглядатаев, готовых донести за конфеты септе или даже отцу, приучили ее держать язык за зубами едва ли не с рождения. Она ничем не выдала своего удивления. Может быть, ее братья и сестры не наследовали отцу, что их самих ничуть не огорчало, но они не переставали быть ее семьей.
И вот, спустя столько лет, отец стоял перед ней, живой, все еще крепкий в свои годы, и отчего-то она его теперь больше жалела, чем боялась; больше любила, чем уважала и почитала. Что же до его маленьких слабостей, всегда приводящих к появлению новых бастардов…
«Милые крошки, — говорил лорд Селвин, широко обнимая своих многочисленных детей, — а где же ваша… а, вот она. Бриенна!».
Старшая. Наследница.
Они могли быть просто детьми, чьи имена он путал, чьи матери стеснялись его, называли «ваша светлость», но она — она была его наследница, честь его имени, и это осталось неизменным. Может быть, отцу следовало окончательно отказаться от попыток соответствовать навязанным материковым обычаям, рассуждала Бриенна, повзрослев. Чем больше она узнавала их, тем больше скучала по вольному нраву простолюдинов Тарта. Тем, которые уважали и почитали своих лордов-правителей не из-за страха перед их гневом. Тех, что могли купаться с ними в море, нырять за раковинами и потом, нагими, печь с ними на плоской гальке осьминогов и мидий. И предлагать их, почтительно кланяясь: «Отведайте, миледи».
Подумать только, она отказалась от прекрасного островного бытия ради лицемерия, жестокости и притворства несуществующего рыцарства.
Чтобы однажды найти вновь мир и покой на другом краю мира, среди Зимы, снега, льда, где, казалось, не могло быть ничего общего с теплом песчаных пляжей, сапфировыми водами побережья Тарта и печеными мидиями у рыбацких лодок.
Девять ее братьев и сестер в Королевской Гавани вместе с ней должны были почтить память лорда Селвина Тарта, Вечерней Звезды. Их она и встречала три недели спустя танца драконов на пристани.
Джейме стоял рядом, взбудораженный с самого утра. «Твои сестры столь же прекрасны, как и ты, леди-жена? — доводил он ее вопросами, — как ты думаешь, не пошатнет ли их красота мою верность?». Она могла только вздыхать и отмахиваться.
Достаточно было, чтобы чувствовать себя в дурном настроении, запахов на пристани. Бриенна могла предполагать все, что угодно, но только не то, что ее будет тошнить от запахов рыбы и морских водорослей, добываемых в нескольких милях от берега. Высматривая паруса корабля с Тарта, она размышляла о превратностях судьбы, находя в себе силы признать то, что подозревала вот уже почти месяц.
Она была беременна. Сомнений не оставалось.
Плодовитость Тартов сыграла с ней злую шутку. Септа Роэлла поджимала губы, глядя из прошлого и повторяя, как ей повезет, если мужчина — какой-нибудь, кто угодно — когда-нибудь, когда-то — соизволит оплодотворить ее. Септа использовала именно это слово. Бриенна скривила губы. Каким-то странным образом это слово соотносилось с тем, что Джейме обзывал ее «коровой» или «кобылой». На Джейме она почти не обижалась.
— Ты меня не слышишь, — обвиняюще зазвучал он у ее уха, — что с тобой творится, женщина?
Слезы, навернувшиеся ей на глаза, постоянная тошнота и усталость — все это было достаточным наказанием само по себе. Другим наказанием стали мысли о том, как сказать о беременности Джейме. Бриенна не хотела даже представлять его реакцию.
Она успела послать ему виноватую улыбку, когда внезапно ее глаза отыскали тех, кого она ожидала — и улыбка погасла, превратившись в оскал.
— Смотрите, это же она, это наша Старушка Бри!
Налетевшая толпа едва не опрокинула Джейме наземь. Вряд ли он был готов к проявлению столь бурных родственных чувств. Братья — Бриенна насчитала пятерых — трясли по очереди его руку и хлопали по плечам, она лишь успела увидеть, что ее Лев догадался убрать правую руку — любой из недо-Тартов мог с легкостью оторвать или раздавить деревянный протез. Сестры — все четверо — заливались демонстративными слезами, морща лбы и закатывая глаза. Именно так, с точки зрения флегматичных островитян Тарта, следовало вести себя на материке.
— Ния. Алина. Лидсия. Э-э… — она открыла рот, пальцы сами собой складывались, пока она считала, — Сильвия. Позвольте представить вам лорда-командующего, Джейме Ланнистера. Моего супруга, — последние слова Бриенна почти прошептала.
Секунду спустя недобитый ее братьями, Джейме был задушен в объятиях сестер.
— Мы так соболезнуем! Позвольте вас поцеловать, дорогой брат! Это такая потеря!
— О-о, наш лорд-отец! Мы натерпелись страху, когда нас захватили…
— Ужасная потеря. Ваши племянники. А Карен женился, Бри. На дочери молочника.
— Ваш бедный брат, лорд Десница. Мы так переживаем. Ты представишь нас ко двору?
