Бриенна подняла взгляд в небо. Драконы были там. Они гнались друг за другом, пикируя с немыслимой скоростью почти к поверхности земли, чтобы через мгновение расправить синхронно крылья и взмыть вверх. Слегка неловко поначалу, всего через несколько заходов они приноровились к движениям друг друга. Спирали и круги, петли и внезапные пике — это был танец, и это была схватка. Но рычание драконов больше не звучало угрожающе.
Наконец, их движения обрели завершенность. Они играли, шутливо толкали друг друга в небе, пуская струйки дыма в стороны, закручивая хвосты и словно обнимаясь. Ни один не проявлял интереса к тому, что происходило внизу.
Джейме обнимал ее руку, глядя с ней в небо и то и дело подтягиваясь к ее лицу с короткими поцелуями, морщась от боли в ребрах при этом.
— Тирион сказал бы, что это похоже на нас с тобой. Дерутся, потому что хотят друг друга. Это весна, женщина. Сезон размножения в природе. Все цветет и плодится.
— Они любят, — вздохнула Бриенна, не отрывая взгляда от пары драконов.
— Я сказал, что люблю тебя, не потому, что думал, что нас сожрут или сожгут, — предупредил ее еще не родившиеся мысли Джейме, и она хихикнула, вытирая одновременно слезы с глаз.
В пыли и пепле, с опаленными бровями и бородой, Джейме Ланнистер, ее Джейме был жив и прекрасен, и она не хотела ничего, как только знать, что он все еще рядом, каким бы он ни был, пока это был он. Что-то еще приходило на ум, путанное, о цветении, размножении, любви и войне, о будущем…
— Ты… — но всё, чего хотелось — это снова поцеловать его.
Что Бриенна и сделала.
Драконы любили друг друга в небе, хлопая крыльями и нежно рыча. Мужчина и женщина целовались, стоя на земле.
Впервые за долгое время Бриенна не скучала по Зиме, наслаждаясь теплом и легким дыханием весны.
========== Братья и сестры ==========
Арья Старк въезжала в Королевскую Гавань через несколько дней после того, как это сделал ее брат Джон.
Задержка войск была обусловлена тем, что они потратили недели, разгоняя дотракийцев: великий кхалассар распался, но энергии не растерял ни один из мятежных кхалов. Как и предполагали, именно разгром Безупречных определил исход восстания, как и смерть Дейенерис Таргариен.
О смерти этой уже ходили легенды. Останавливаясь в гостиницах — каждая охранялась тем сильнее, чем ближе была к Тракту и Гавани — Арья устала выслушивать новые и новые бредовые теории о смерти Матери Драконов. А уж имя Джона вызывало у нее особый гнев.
В чем его только не обвиняли!
— Король есть король, маленькая леди, — прокомментировал сир Бронн, — короли всегда виноваты. Хреново, конечно, быть королем.
— Как будто ты, сир, не мечтал.
— Однажды. Когда был маленьким. Я думал, что короли едят много сладостей и спят, сколько захотят.
Арья ничего не стала спрашивать о его детстве. Сам он не рассказывал ничего.
Изо всех спутников Бронн был наиболее сложным. Его зашкаливающая откровенность относительно здесь-и-сейчас существовала отдельно от его личности, и, сколько бы она ни пыталась, за его привычками, жалобами на погоду, шутками и историями, не могла разглядеть его самого. Чем больше времени она проводила рядом с ним, поверхностным, открытым, тем больше погружалась в мысли о том, кто же скрывается за маской. И что это за человек.
Иногда только он показывался, и в основном, когда общался с Нимерией. Волчица испытывала симпатию к Бронну, и уже это примиряло бы Арью с его компанией, не находи она сама его довольно забавным.
К тому же, он пел, и у него был довольно приятный голос.
— А эту песню знаешь? — Брон промурлыкал первые несколько нот, — «За Стеной». «За Стеной, Зимой, я бы жил с тобой, одевал бы тебя в меха; за тебя воевал, от всех бед спасал, и мечтал бы не без греха…».
— Зимнее Братство — сплошь похотливые извращенцы, — пробормотала Арья. Бронн хмыкнул.
— Не все. Ты дослушай, миледи. «…Твоих длинных ног целовать изгиб, тайных мест твоих знать бы вкус…».
— Я и говорю — похотливый блудник, кем бы он ни был.
— Автора этой песни знаем мы оба, миледи. Один наш общий друг, Хромой Лев.
— Не верю!
— Да. Джейме, хер на него, Ланнистер. Стихоплет, мать его. Чем хреновее времена, тем слаще стишочки.
Ей не стоило большого труда заставить Бронна перейти к Зимним историям — они были поистине бесконечны. И над ними можно было смеяться.
Но когда Арья достигла Гавани, ей стало не до смеха. Распевавший за ее спиной сир Бронн Черноводный как-то замолк. Оба они смотрели на дорогу перед собой в тяжелом молчании. Нимерия негромко зарычала.
— Что это? — спросила Арья у солдата, прикорнувшего у одного из тополей вдоль тракта. Тот сонно всхрапнул, приоткрыл один глаз. Облаченный в цвета Штормовых Земель, он смерил подозрительными взглядами ее, лютоволчицу и Бронна, но снизошел до ленивого ответа:
— Висельники.
— Это я вижу. Но почему их до сих пор не сняли?
— Встань, скотина, — гаркнул Бронн, перебрасывая поводья в левую руку и опираясь на луку седла, — ты говоришь с леди Арьей Старк, сестрой его величества!
Солдат мгновенно принял стойку, но выражению его лица почтительности это не прибавило.
