Санса Старк всегда молилась Деве, когда была младше. Но в последнее время все чаще она чувствует потребность в покровительстве Воина. Тот из его детей, который рядом с ней — ее Пёс — единственное честное зеркало, единственный друг, и она рискнет вступить в сражение, имея только его на своей стороне.
*
Если в природе существовал тот тип мужчин, которых Бронн Черноводный не мог представить себе в качестве ближайшего друга, то Джейме Ланнистер был сам по себе абсолютным эталонным представителем такого типа.
Он был лжив, даже когда не желал быть лживым. Исполняя одно случайно данное обещание, он умудрялся наобещать в сто раз больше, не думая, как расплатится с долгами, но искренне намереваясь расплатиться. Он был неуверенным, неудовлетворенным, постоянно сомневающимся, жестоким мерзавцем, легко ранящим чувства всех, кто подходил к нему слишком близко. После чего, конечно, жалел себя за то, что остался в одиночестве.
И у него была самая прелестная дочь в мире. Была. Бронн закрыл глаза, прислонился к столбу-подпорке тента, вздохнул, отхлебнул из горла фляги и принялся скорбеть.
Он умел выделять время для чувств, чтобы не поддаваться им все часы в сутках, как это делали некоторые невоздержанные личности. Десяти минут хватило, чтобы внутренне оплакать роскошные золотистые косы, зеленые глаза, мелкие неровные зубки и прелестную, отливающую сладким золотом юга, кожу с таким невинным пушком на ней. Следующие десять минут Бронн намеревался посвятить планам мести.
Когда-нибудь Ланнистер, если прекратит предаваться самобичеванию и пьянству, разыщет тех, кто сделал это с Мирцеллой. Тогда Бронн возьмется за нож. И поседеют те, кто услышит рассказы о том, что он сделает с ними, а те, кто и так был седой, облысеет.
На мгновение Бронн задумался, что случится с уже лысыми, потом встряхнулся. Из-за проливного дождя его все время клонило в сон. Вероятно, также было виновато вино, потребляемое им в значительных количествах, и местный крестьянский эль — смертоносное пойло.
Делать нечего. Бронн направился к Джейме.
Ланнистер, как и все последние дни, сидел молча, глядя в никуда, отрешенный, потерянный, совершенно на себя не похожий. Бронн сел напротив.
— Дождь, — сказал Джейме негромко. Бронн пожал плечами.
— Ага, — согласился он.
Я твой друг, хотел кричать Бронн. Я все равно твой друг. Не знаю, как получилось так, но я твой друг. Пусть ты трахал свою сестру, пусть ты вел себя, как козел, но — и тут он снова поднял глаза на Джейме, уверенный, что никогда не сможет объяснить, даже сам себе, что забыл рядом с этим страдающим, сломленным человеком.
— Ты же не собираешься отравиться, повеситься или что-то в этом роде? — ляпнул он, кривя усмешку, чтобы скрыть беспокойство. Джейме медленно покачал головой.
— Нет.
— Хорошо. Ты мне еще прилично должен, не забывай.
Джейме медленно кивнул, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
— Да что с тобой, блядь, такое, а? — не выдержал Бронн, — ну поехали, найдем каких-нибудь потаскух, нажремся в сопли, набьем морды каким-нибудь деревенским охламонам…
Джейме печально усмехнулся в ответ.
— Дождь, — сказал он снова, помолчал, потом прикусил губы, — и я все проебал.
«Ему бы прореветься, — подумал Бронн, абсолютно точно не готовый к такого рода помощи, как утирание слез лорду-командующему, — отоспаться. Только хрен когда мы это увидим, похоже». Он знал, что имеет в виду Джейме, когда говорит это. Просто в одно прекрасное мгновение до Льва, кажется, дошло, что он не становится моложе, а накопленные долги приходится отдавать немедленно, и с процентами. Жизнь — жестокий ростовщик.
Не желая заражаться меланхолией, Бронн ушел, оставив Джейме одного.
Под тентом собрались Ривергейты, отец и сыновья, Хоулы, Кракехоллы, Марбранды и остальные. Настроение у большинства было не многим лучше, чем у лорда Ланнистера.
— Мы выгребли последнее, — доложил Марбранд, — весь хлеб, всю скотину. Сколько еще нам ждать?
— Мы не можем атаковать Гавань. Мы вряд ли осилим даже дойти дотуда, — кажется, это был один из Хоулов.
— Нужно заслать кого-то к Переправе. У нас скоро не останется разведчиков. Если Безупречные там, она может перебросить их сюда очень быстро.
— Им все равно надо есть и спать, — Бронн сплюнул, скептически хмурясь, — по дороге все разорено.
— Кто-нибудь рискнет предложить Лорду Ланнистеру отступить?
Ответом была тишина. Джейме не хотел даже слышать о том, чтобы разделиться, даже для пополнения припасов. Бронн уже говорил с ним об этом. Сражение редко длилось больше суток, но до этих суток армии нужно было дожить, а до места столкновения — добраться. Если прежде маленькие отряды легче могли скрыться от глаз наблюдателей, теперь это не имело большого значения. В едва пережившем Зиму Вестеросе спрятаться могла любая армия, если только вставала не на дороге: люди переселялись с одного места на другое, те, что оставались на земле, были заняты только вспашкой и севом.
Тирион выбрал хорошее время, чтобы затеять заговор, подумал Бронн. Не рассчитал только, что солдатам нужна еда.
