— Моя дочь. Мирцелла. Недавно она умерла. Была отравлена. Перед своей свадьбой.
Лорд Селвин вновь опустился напротив, и после Джейме не мог вспомнить, сколько они так сидели, молча, друг напротив друга.
— Простите мой неуместный визит в час скорби, сир, — наконец, произнес лорд Тарт, — соболезную вам. Полагаю, вы можете понять мои чувства, тогда как я предпочел бы никогда не испытать ваших.
— Я желаю этого всем сердцем вам, милорд.
— И вы не знаете, где Бриенна.
— Хотел бы я знать. Я очень виноват перед ней.
— Полагаю, это так, — лорд Селвин откинулся назад, его большие, глубокие глаза не покидали лица Джейме. Они были не столь чистого оттенка, как у Бриенны; к ним примешивался серый, свинцовый оттенок. Лорд Селвин напоминал неспокойное море, надвигающийся шторм, заключенный в стены самообладания.
— Я прибыл на материк с одной только целью, сир Джейме, — продолжил Селвин Тарт, — забрать свою дочь и внука на Тарт, где они будут в безопасности. Мне не нужно королевское помилование, или согласие, или что угодно. Мой внук не будет Ланнистером. Он будет Тартом.
— Милорд, разговоры о бастардах — это наговор на леди.
Селвин из миролюбивого внешне пожилого человека в мгновение превратился в угрожающего вида великана, отточенные движения которого лишь чуть-чуть замедлял возраст. Джейме мог видеть знакомые, привычные жесты, унаследованные Бриенной.
— Бастарды? Наговор? — рыкнул он, — Мне глубоко чихать на дворцовые сплетни. На песенки на рыбных рынках. Но королева Дейенерис, глядя мне в глаза, сказала, что мою дочь именуют «Шлюхой Цареубийцы». Ваша дочь мертва, мне жаль вас, Джейме Ланнистер, но представьте, что все знают вас, как отца шлюхи. И поймете, почему больше всего на свете я сейчас желаю перерезать вам горло и вздернуть вниз головой на Тартском маяке.
Это было слишком больно — слышать от ее отца слово «шлюха» в отношении Бриенны. И он это заслужил. Он, а не Бриенна. Джейме судорожно выдохнул, опуская руки на стол. Затем поднял глаза на пожилого лорда. Что ж, как минимум, Селвин порадуется правде. Если когда-нибудь она будет открыта кем-то более достойным доверия, чем Цареубийца.
— Я не прикасался к леди Бриенне. Она все так же невинна, как и в первый день жизни. За то, чтобы она оставалась таковой, я в свое время отдал правую руку — и об этом теперь не жалею. Тех, кто чернит честь леди Тарт, я считаю своими личными врагами. Я должен вашей дочери свою жизнь и не откажусь выплатить свой долг в любое время, когда это будет необходимо, лорд Селвин.
— Каким образом? — холодно спросил тот.
— Каким она того пожелает.
— Вы убьете тех, кто говорит о ней дурно?
— Да.
— Все королевство? Весь двор? Что ж, ваша сестра действовала схожим образом. А что насчет самой Бриенны, сир? Вы озаботитесь устройством ее семейной жизни? Будете следить за тем, чтобы ее не оскорбили в доме мужа? Защитите ее детей от упреков в сомнительном происхождении?
Теперь Джейме Ланнистер понимал истинную причину застенчивости Бриенны. Ее отец оказался прозорливцем куда более способным, чем даже Тайвин Ланнистер. Селвин Тарт знал, что сказать, чтобы заставить замолчать других. Он, лорд-командующий Ланнистер, мужчина не юных лет, не мог от стыда поднять голову, чувствуя себя мальчиком перед закаленным в боях ветераном.
— Я мог бы жениться на ней, — едва слышно сказал Джейме, ненавидя себя за слабость. Но грохот кулака лорда Селвина о стол заставил его посмотреть в глаза грозному владыке Тарта.
— Не после всего, львенок! — рявкнул Селвин, распахивая потемневшие глаза, — не представлю, что за подвиг придется совершить тебе, Цареубийца, чтобы заслужить подобной чести! Я лучше отправлю свою дочь на дно моря с наковальней на шее.
Джейме усмехнулся и фыркнул, живо представив эту картину.
— Бриенна справится с ситуацией, — объяснил он поспешно свое неуместное веселье лорду Селвину, — выползет на берег с наковальней, Кракеном и парой затонувших кораблей в придачу.
Селвин взглянул на него чуть теплее, а затем тоже расплылся в кривоватой ухмылке согласия. Хмыкнув, лорд Тарт, наконец, склонил голову набок и продолжил рассматривать Джейме в упор.
— Она хороший воин? — спросил он внезапно, — какова она?
— Бриенна побеждает в шести из семи случаев, — ответил Джейме сразу же, чувствуя постыдное щипание в носу, — в седьмом случае отступает для отдыха, потом нападает снова, и снова, и снова. Она тренируется каждый день, до тех пор, пока не падает с ног от усталости. Она никогда не жалуется на неудобства или трудности, или нездоровье. Среди моих лордов после Зимы немало найдется тех, кому она спасла жизнь, а то и не по разу. Она верна своим принципам и идеалам даже тогда, когда они могут стоить ей жизни. Воин, которым большинству из нас никогда не стать.
«Почти не соврал. Так, кое-что утаил. Не рассказывать же, что отвести женщину к мейстеру под силу лишь пятерым, даже когда она истекает кровью, спасать других она любит, исключительно подставляясь сама, а любимое занятие — находить неприятности на свою роскошную задницу, чтобы затем мужественно и стойко их преодолевать».
