— Блудная леди возвращается к порогу.
— Можно расходиться по домам, парни. У лорда будет с кем повоевать…
Она поздоровалась с сиром Аддамом, который напоил ее горячим вином и немедленно приказал «обеспечить леди всем необходимым». Странное чувство того, что все это было с ней уже не раз раньше, охватило Бриенну, когда она заходила, одна и без доклада, в шатер лорда-командующего Ланнистера.
Она стояла там, опять в одежде с чужого плеча, с мечом на бедре — она никогда не оставляла Верный Клятве, без обуви, мокрая, растерявшая все силы притворяться равнодушной. И отчаянно, безнадежно любящая его. Любым. Серым, жалким, слабым, гордым, сильным, хитрым, веселым, злым. Дождь барабанил по шатру, свет внутри не горел — серый полумрак и голубые тени окружали Джейме.
Ты почувствуешь мой взгляд. Я не дам тебе похоронить себя заживо. Ты не дал мне сделать этого с собой, ты простил мне предательство, простил мне мои глупые ошибки, и я пришла.
Она знала, где найти то тепло, в котором он нуждался.
…Бриенна открыла глаза. За шиворот набился снег, она пошевелилась, нашаривая рукой Верный Клятве. Зажмурилась. В глаза бил свет. Ослепительно яркий, он грел. Солнце взошло. Моргая и прикрывая глаза рукой, она сползла осторожно по сугробу, из которого выбралась, огляделась. Джейме нигде не было. Она хотела вскочить, осмотреться — и с визгом поехала вниз, катясь все быстрее и быстрее, по снежному завалу.
Кажется, она сломала несколько пальцев на ногах. И почему-то приземлилась в стороне от остальных.
Внизу были люди. Все еще оглушенная, она кое-как поднялась, шатаясь и почти ослепнув от белого золота перед ней, первого рассвета за долгое время. Натыкаясь на кого-то и падая, она шла мимо раненных, оглядываясь, искала знакомые лица.
Но они все казались знакомыми. Почти прозрачные, бледные, с синяками под глазами, такие же беспомощные. Звон в ушах вдруг прекратился, а затем, постепенно набирая громкость, на нее обрушился мир. Мир дня.
— …и я ему — раз! Он надо мной, глазищи — во, я держусь за Бакстера, да простят его Старые Боги, бедолагу…
— Носилки! Носилки! Пропустите!
— …а она нет. А я да. А она — ну одну ночь хоть поживем. А я — да ведь Ночь-то долгая!
-…да порви ты ее к гребанной матери, перевязку ты эту, хуле вылупился…
Ее толкали, она опустилась на колени, сложила руки перед собой, пытаясь принять происходящее.
Джейме. Надо искать Джейме. Что-то, что проснулось с одним лишь его именем, подбросило ее на ноги, она не чувствовала мороза, не боялась света, бежала, как могла, блуждая, как если бы все вокруг было в кромешном мраке, заглядывала в лица всем, одному, другому:
— Вы не видели Джейме Ланнистера? Кто-нибудь, видел?
Бриенну заносило, она поскальзывалась, падала, ноги слабели — пока ее не поймал за руки сир Бронн Черноводный.
— Ох блядские пекла, ёбанные небеса! — он был невозможно, свински пьян, и лучился счастьем, — миледи, ох да чтоб меня! Ты жива!
И расцеловал ее в щеки, дергая туда-сюда, еще и ущипнул, как ребенка.
— Джейме, — прошептала она. Лицо Бронна приобрело торжественное, страдальческое выражение, разве что слезы не побежали из глаз. И она увидела прямо за ним сложенные Ланнистерские знамена и лежащий поверх них Вдовий Плач. Сердце упало и перестало биться. Не может быть…
— Да стой ты, ну куда, ну теперь-то что, — причитал Бронн ей вслед.
Она бежала на золотой свет. Она слышала смех Джейме, вымученный, горький, далекий, но потом —
— Женщина!
И там был он. Хромающий, спешил ей навстречу, бледный и такой же растерянный. Они поймали друг друга, Бриенна обхватила его лицо руками, жадно всматриваясь в него, не прячась от внимающих, ярких глаз, светлая зелень которых обещала тепло и весну. Ловила на своем лице его прикосновения. Подчинилась радостно его сильной руке, когда он обхватил ее за шею и сдвинул их лбы вместе. Они назвали имена друг друга и засмеялись. И продолжали смеяться, улыбаться и смотреть друг на друга, повторяя, что теперь все будет хорошо.
Пар их дыхания, легкий, морозный, напитанный белым золотом солнца на исходе зимы, вдруг заткал весь мир вокруг туманом, оставив их только вдвоем. Бесконечность, в которой был Джейме и была Бриенна, и никого больше, даже самого времени.
…света этого мгновения могло хватить на тысячи жизней. Бриенна распахнула полог шатра, впуская мелодию дождя, и перевела взгляд на одинокого лорда Ланнистера.
Он медленно, как будто опасаясь не увидеть никого, повернул лицо в ее сторону, не отнимая руки ото рта. Взгляд вспыхнул — зеленые угли, золотое пламя, огни призрачного города — и Джейме поднялся ей навстречу.
— Рада видеть вас, милорд, — чуть склонила она голову, Джейме шагнул вперед.
— Миледи.
Между ними вновь состоялся молчаливый диалог, тот, в котором были уверены оба — как тогда, когда он дал ей меч, как на Стене, как после Стены. Было абсолютно бессмысленно отступать. Не с ним, не после всего. Он знал, что женщина приехала из-за него и ради него. Она знала, что Джейме подкошен тем, что переживает, и нуждается в ней.
— Джейме.
