Джейме не успел закончить фразу, потому что Бриенна заломила его запястье, ловко вывернулась из его ослабших объятий и толкнула его вниз, прижала его своим весом к кровати, не давая шевельнуться.
— Я сказала, ложись, милорд. Сверху буду я.
Дыхание куда-то исчезло, мир сузился до пространства между ее ногами, провалился в бездну ее глаз, и он издал неясный звук — протест, мольба, удивление, желание, в нем было все. Должно быть, он выглядел глупо. Лицо Бриенны чуть смягчилось, когда она наклонилась и спросила:
— Ты доверяешь мне?
И Джейме кивнул.
========== Опыт и наивность ==========
Джейме Ланнистер знал, что не является самым опытным любовником Вестероса.
Пожалуй, он занял бы одно из почетных мест в конце списка. Где-нибудь среди тех мифических септонов, что не увлекались шлюхами, неполовозрелыми мальчиками или друг другом.
До последнего времени его это тревожило слабо. У него всегда была Серсея, у него был меч. Обе руки на месте. Был отец, грозная тень Льва над картой материка, гарант возвращения всех долгов и беспощадной мести врагам, коварный, хитроумный, несгибаемый Тайвин. Слишком хорошо, чтобы быть правдой или остаться таковой навсегда.
Он редко задавался вопросом, каково было бы спать с другой женщиной. Серсея звала его к себе не слишком часто. У нее были свои интимные привычки, которые не нравились ему, и она спала с другими мужчинами — но очень долгое время Джейме был убежден, что другой женщины ему не нужно. Пока был жив Роберт, он просто не мог размениваться на других, зная, что что-то, что принадлежит ему, было отнято и испорчено, и он не вправе забрать это назад.
Но когда Роберта не стало, он все равно не остался единственным в ее объятиях.
У них никогда не было достаточно времени, им всегда приходилось молчать. Каждая встреча рисковала стать последней. Со временем Джейме заметил, что стирается не только новизна ощущений, но и воспоминания о прежней страсти. Серсея никогда не была нежна с ним — она не считала это необходимым, а после того, как он потерял руку, именно в нежности нуждался больше всего. Но там, где он надеялся ее найти, все оставалось по-прежнему: быстрое сношение в любом подходящем углу, его разрядка, сдавленные проклятия из-за испорченной прически или платья.
Это была рутина, одной Серсее известно, зачем потребная. Она не уставала упрекать его, когда не получала удовольствия, что с ее пристрастием к крепким напиткам случалось все чаще.
В тридцать и шесть лет своей жизни Джейме Ланнистер обнаружил, что не имеет представления, чего хочет в постели. Мог сказать только совершенно точно, кого. И она была с ним. Меч в левой руке, новизна от начала, непройденная дорога — это была Бриенна, это был он с Бриенной, вдвоем перед сладкой желанной неизвестностью.
Неудивительно, что голова кружилась у него, когда он оказался прижат к матрасу мускулистыми бедрами Тартской Девы, а его руки были зажаты точно у нее между ног безо всякой надежды освободить их. Он не был бы воином, если бы не попытался — безнадежно, в никуда рванувшись и стиснув зубы, почувствовал через ткань ее брюк жаркую влажность точно над своим членом. Она тоже ощутила это — и отодвинулась, настолько, чтобы между их телами оставалось не более дюйма.
Бриенна наклонилась к его лицу. Ни тени улыбки в сияющих глазах, лишь знакомое предвкушение битвы.
— Ты говорил, что я играю в рыцаря.
— Я был неправ, — он едва смог выжать из себя эти звуки.
— Так я играю, милорд? — ее рука поперек его груди надавила сильнее. Если бы она хорошенько тряхнула его, то разом сломала бы четыре ребра как минимум. Но ее лицо в опасной близости от его губ заставляло думать только об одном: как ее хотелось сейчас. Воинственную леди, нежную подругу, верного друга, женщину, Бриенну, одну — и никого больше.
— Я… извинился… — Джейме подергал плечами, проверяя, нельзя ли освободить хотя бы одну руку, не удержался от усмешки. Ее глаза чуть сузились.
«Грёбанное пекло, женщина, ты будешь моей погибелью».
— Этого мало. Ты не по-настоящему извинился, — правой рукой она все еще прижимала его к постели, левая двинулась вниз. Ее губы были совсем близко, пахнущие вином и дождем, пряностями ужина и ею самой. Он подался вперед, ловя ее дыхание, словно желал ее заманить, ближе, еще ближе…
— Я очень извиняюсь, миледи, — выдавил Джейме, пытаясь пошевелить левой рукой, но встретил только крепкий обхват ее бедрами и коленями.
— Повтори так, чтобы я поверила, — ее рука замерла чуть неуверенно на внутренней стороне его бедра, Джейме ругнулся сквозь зубы.
«Я сделаю всё, слышишь, всё, только не останавливайся».
— Ты не играешь, — пересохший рот едва складывал звуки в речь, — ты действительно рыцарь. Я был зол, сказал это в гневе, это был момент, чувства взяли верх…
Она прищурилась сильнее, чуть отдалилась, освободила его грудь, но не слезла с него, медленно подбираясь рукой к более чем выдающей его состояние выпуклости в штанах. Джейме попытался было подняться, но рухнул назад, когда Бриенна его толкнула ладонью.
