«Женщина», услышала она его прозвучавший ясно, как если бы он сказал вслух, призыв. Бриенна подошла, пока он оседал на стул, протянула руки — и прижала его к груди, прижала к себе его голову, гладила по затылку, по шее, по плечам, обхватив его руками, как сделала бы мать. Его плечи дрогнули, он всхлипнул, рвано выдыхая и позволяя литься слезам, и так они стояли, в одном из своих молчаливых моментов, о которых не нужно было потом говорить, чтобы помнить всегда.
Дождь выбивал ритмы дыхания и неровный стук сердец. Оплакивал вместе с ним то, что он потерял и то, чего никогда не имел. Бриенна прижимала его к себе, шепча то, что когда-то слышала в детстве — едва слышные ласковые слова о том, что все пройдет, что все будет хорошо, и она будет рядом. Джейме молчал, впитывая ее тепло.
Опора для слишком многих, он мог опереться только на нее. Фантомный образ Серсеи поблек и растаял, давно, еще после того, как он потерял руку. Бриенна шикнула на ее призрак, напомнивший о себе.
«Не приходи без приглашения, львица. Ты здесь не нужна».
У входа деликатно прокашлялся оруженосец. Джейме поднял голову, но она не разомкнула рук.
— Горячая вода для леди, ужин и письмо из Хайгардена.
— Заходи, — голос Джейме ничуть не выдавал его минутной слабости. Бриенна встала за его плечом, как всегда, убрав руки за спину.
Ведро с горячей водой поставили перед табуретом, и она с удовольствием опустила туда замерзшие ноги, чуть подкатав штаны. Шатер озарился светом, тени ушли. Она закрыла глаза и наслаждалась теплом, пока до нее не дошло — это было очень интересное осознание, второй раз в жизни — она пьяна: горячее вино внутри и горячая вода снаружи сделали свое дело.
По крайней мере, она согрелась.
Джейме заметил это тоже, потому что прищурился и усмехнулся. Бриенна послала ему хмурый оскал, который обычно говорил, что она сердита. И была вознаграждена — Джейме прикусил губу, мальчишеская улыбка заиграла на его лице, он поднял палец вверх:
— И еще вина для нас!
Они сидели друг напротив друга. Бриенна едва могла удержать ухмылку, то и дело расползающуюся на лице. «Септа Роэлла говорила, оно и так широкое, поэтому лучше выглядеть грустной, чем вульгарной».
— Так ты теперь служишь Старкам, — заметил он негромко, с аппетитом поглощая ветчину и поджаренный хлеб, — опять.
— Пути замыкаются, — высказалась Бриенна. Язык немного заплетался, а губы онемели. Вино было приятным на вкус, и она чувствовала необходимость оставаться в состоянии опьянения.
— Твой замыкается рядом со мной, кажется. По крайней мере, чаще всего, — Джейме указал на нее вилкой, — сколько прошло времени? Три месяца?
— Больше. Джейме, — она немного запнулась, гадая, стоит ли добавлять титул, — я приехала, когда услышала новости о твоей… о Мирцелле.
На мгновение он застыл, затем брови его коротко взметнулись вверх, и он опустил глаза в тарелку.
— Я помню, что ты говорил о том, чтобы спасать и жалеть тебя, милорд, — добавила Бриенна спешно, — обещаю не пытаться.
— Прости меня, — вскинул Джейме глаза на нее и снова отвел их в сторону, — иногда я сам не знаю, что несу.
— Иногда? — она фыркнула, — всегда.
— Часто. Женщина, прости, я извиняюсь, — он никогда не умел просить прощения, это Бриенна давно знала, — я идиот. Сдаюсь. Спасибо, что ты здесь.
Возможно, это было действие вина. Или многолетняя привычка к Джейме Ланнистеру. Или внутреннее прозрение, быть может, но Бриенна поняла, что извинений на словах ей будет недостаточно. Слова Джейме легко обращал в прах, в отличие от нее. «Мечом, делом или словом, но я заставлю его по-настоящему попросить прощения, — подумала Бриенна, — я заставлю его пожалеть. Понять. Я не „девочка в доспехах“. Он не будет пользоваться моей слабостью, когда ему захочется поиграть, чтобы потом прогонять, когда я не нужна».
Она отсалютовала следующей порцией вина и едва не подавилась, когда услышала вдруг обыденное:
— Кстати, я виделся с твоим отцом.
*
Мгновение — и Бриенна была рядом, взволнованная и заинтересованная. Джейме почти наслаждался этой агонией. Снова видеть ее, обонять, чувствовать затылком, спиной, поясницей, членом, даже пятками — всей кожей, каждым волоском чувствовать ее движения, это было бесценно. А еще хмельная муть ее голубых глаз, полуприкрытых, сонных и счастливых, манила его, и он радостно тонул в них.
Ничуть не беспокоясь о том, как спасется.
— Твой отец очень переживает, — повествовал Джейме, — мы недолго говорили. Лорд Тарт немного рассказал мне о визите к королеве, — чтобы не повторять то, что услышал лорд Селвин от Дейенерис, Джейме добавил, — еще он сказал, что хочет перерезать мне глотку и подвесить на маяке на вашем чудесном Сапфировом острове.
— А что ты ему сказал? — тревожно спросила женщина. Джейме сглотнул.
