Сейчас это кажется поистине загадочным: ведь кто-кто, а уж Липгарт-то, кажется, стопроцентно подпадал под обвинение в чем угодно! Немец по происхождению (а ведь 25 июля 1937-го началась отдельная «немецкая» линия репрессий), с вызывающе нерусской фамилией. Выходец из буржуазной среды, внук фабриканта. Беспартийный. Женатый на дочери расстрелянного священника, сочетавшийся церковным браком. Дважды бывавший в зарубежных командировках – восьмимесячная стажировка в США, нацистская Германия, фашистская Италия. Иностранный член Международной ассоциации автомобильных инженеров SAE, регулярно получавший из-за рубежа автомобильную прессу. В своих статьях относился к западным методам производства и укладу быта некритично. В 1931-м был «вычищен» из НАТИ. Главный конструктор той самой М-1, по качеству которой было столько нареканий. На завод его пригласили Дьяконов и Данилов, изобличенные как враги народа… Любого из этих обвинений при желании было достаточно, чтобы бесповоротно утянуть на дно. Людей арестовывали и по куда менее веским и более фантастическим причинам. А тут – целый набор, выбирай на вкус. Более того. 1937–1938 годы принесли горе в многочисленный московский клан Липгартов – Пельтцеров: троюродный брат Андрея Александровича Владимир Липгарт был расстрелян, а двоюродный брат по другой линии, Павел Пельтцер, сгинул на Колыме. Наличие репрессированных родственников в ту эпоху – всегда отягчающее обстоятельство…
Внук и полный тезка нашего героя, доктор филологических наук Андрей Александрович Липгарт, размышляя о том, почему репрессии не коснулись деда, замечает: «Репрессий в довоенные годы мой дед избежал благодаря тому, что в 1937–1938 годах он проходил полугодовую стажировку в Америке на заводах Форда и в самый пик репрессий оказался за пределами СССР. А когда вернулся, репрессии уже шли на спад». Действительно, с 29 июля 1937-го по 30 января 1938 года Липгарт находился во второй своей американской командировке (о ее целях – чуть позже). Но вернулся он в самом начале 1938-го, а в этом году репрессии били по ГАЗу (и автопрому в целом) намного жестче, чем в прошлый год. И Данилова, и Дьяконова взяли именно в 1938-м, только в первой половине этого года НКВД «выявил» на заводе 407 (!) «иностранных шпионов», «работавших» в пользу Германии, Италии, Японии, США, Франции, Латвии, Румынии и Болгарии. Так что дело заключается явно не в том, что «репрессии шли на спад». Тогда в чем же?..
В оценке Большого террора 1937–1938 годов обычно предлагается либо не искать логику в принципе (мол, метла мела все подряд), либо, напротив, искать во всем тонкий расчет и далекоидущие планы. Оба подхода далеки от истины: в реальности логическое начало накладывалось на иррациональное, расчеты Кремля – на планы и выгоды местных властей. На «региональном» уровне Липгарту можно было не беспокоиться за свою судьбу: по собственной инициативе Горьковское НКВД не рискнуло бы его тронуть никогда, на это требовалась санкция сверху. А такой санкции не последовало. Почему?..
Можно предположить, что Липгарт был
