Я сейчас не вижу моего дегенерата. Более того, Антеро сейчас не более чем цель, но я его чувствую спиной. Я не знаю, как это объяснить. Это примерно так: ты чуешь, что сзади плотнее воздух. Для недалёких поясню. Ощущать ты можешь всё что угодно, но на скорость твоего удара это никак не повлияет, а она решает всё…
Кинжал воткнулся в столешницу. Фальш лёг на стол. Я открыл второй сундук. Там было письмо. Его я, естественно, не мог сам прочитать.
— Читай! — рывком отдал я письмо Элбе.
— Что это значит?! — единственное, что я смог произнести.
— Барон! Ваши приказы?! — разорался, как на плацу, Элба.
Это он к чему? Я же помню, что он ни во что не ставил Агира — кореш его как-никак. К чему этот фарс?! Я же слабее его в подготовке и прочем, почему он так прогибается?!
— Надо на стену, — вначале это был шёпот, а потом голос у меня окреп. — На стену!
День пути. Снег и ветер. Антеро, сволочь, никак мне советами не помогал. Уже в дороге я понял, почему так странно вёл себя старик Элба. Единоначалие в армии ещё никто не отменял, а начальства нет. Элбе, может, на это и пофиг, а вот обычным бойцам это пипец как важно. Элба меня готовил к будущим овациям…
Коим с нами не поехал. С другой стороны, а что приказчику, который ни разу не боец, делать на стене?! Само собой, не поехал Олави, он же за моего ребёнка отвечает. Как выяснилось в пути, через моего ребёнка барона и достали, точнее, через его кормилицу. Не так много было баб с молоком, а одна тварь продалась. Она давно жила в баронстве, но в замок устроиться служанкой не могла, а тут такой случай — мать помирает, а еле живой младенец есть просит…
По-настоящему пугало меня другое. Антеро, вне своего обыкновения, постоянно смеялся. Сколько я его знал, он всегда был хмурым. Если до кого не дошло или ему повезло не встречаться с подобными случаями, поясню. У ветеранов есть такие моменты, они отмечают, что люди чувствуют свою смерть. Есть два типа поведения: одни уходят в себя и молчат, а вторые смеются по малейшему поводу и без причины. Антеро — молчун и вечно хмурый тип, а вёл себя, как… Я не дам тебе умереть, старик…
Стена. А что стена?! Стена как стена. Это полкилометра. Это часовые на ней и два лагеря рядом на случай штурма. Стена — это стена. По горам не обойти, прямо не проехать…
На камне стоят плошки с водой на случай подкопов. Местные уверяли, что под стеной скала, и подкопаться — это себе все руки стереть, но всё же плошки не убирали…
Пустые лица, пустое месиво, пустое звание — барон, не подтверждённый королём. Я, может, хотел сказать что-то обнадёживающее, и, более того, даже обязан был. Но что?! Впрочем, ничего лишнего говорить не пришлось. Не успели мы приехать и толком осмотреться, как граф сам подтолкнул меня к действиям.
— Сэр Ваден, там опять посланник от графа, — такими словами кто-то отвлёк меня от моих мыслей.
Вот сука! Я для него не барон, а сэр Ваден. Значит, не верит в меня.
— Кто и где? Почему опять? Что ему нужно?
— У ворот. Он каждый день навещает. Говорит, чтобы его пропустили. Что он… как его… парламентёр… Хочет условия нашей сдачи со старшими решать…
— Впускайте, но только его одного…
— Я барон… — начал посланник.
— Мне похрен, как тебя зовут! Что сказать хотел? — ответил я, прервав барона какого-то.
— Его светлость…
— Ещё короче!
— Сдавайся, щенок, мой сюзерен обещает…
— Элба! — прервал я патетику барона. — Элба! Где ты?!
— Я тут, мой барон! — отрапортовал старик, как будто не он меня гонял по двору замка, а я его. Переигрываешь, дед, баронству сейчас не это надо…
— Я слабо разбираюсь в законах. Что там по ним?! Как понимаю, пока я не вступил в наследование, действуют законы моего отца?
— Так точно, мой барон! — рапортовал мастер, показывая усердие.
— Элба, что говорил мой отец насчёт парламентёров?! Я не помню?! Что он там обещал?!
— Ваша милость, он обещал, что повесит любого, кто явится к нему!
— Я не понял! — показательно заорал я на него. — Мой отец велел всех вешать, а этот ко мне является и что-то требует!
Мои крики привлекли всеобщее внимание. До посланника постепенно начало доходить, что его ждёт.
— Ты не посмеешь! — прошипел неизвестный мне барон.
— Я ещё щенок, а не барон, и не мне отменять волю моего отца! — как отрезал я.
