— Солдаты, завтра вас убьют! Нас больше! С нами маг! Ваша смерть — это дело времени! Убейте бастарда! Тому награда! — начал вопить посланник, пока молчаливый Гевур не пробил ему с ноги в лицо.
Ей-богу, я не ожидал такой растяжки мире, что не знает карате. Я кивнул с одобрением. Он — бывший вор и потому знает, когда надо заставить замолчать клиента…
А дальше я сказал, брякнув сгоряча фразу, которая войдёт в историю:
— Самый лучший голубь мира — это ястреб войны с подрезанными крыльями! Элба?!
— Я не понял! — начал орать в лучших традициях сержантов и десятников старик. — Барон сказал вешать, и чего вы стоите?!
Парламентёра подхватили под руки. Он ещё пытался отбиваться, но даже меча не сумел вытащить. Получил в зубы ещё раз и был скручен.
— Где вешать, ваша милость? — спросил меня не кто-нибудь, а тот, кто ещё десять минут назад обращался ко мне «сэр Ваден», а не «ваша милость» или «господин барон».
— Как тебя зовут?
— Хелми! Ваша милость! — проорал тот, кто ещё недавно на меня чуть ли не хрен клал.
— Хелми! Где мой отец велел вешать парламентёров?
— На воротах, ваша милость!
— Исполняй!
— Рад стараться! — отрапортовал Хелми, причём в этом «рад стараться» явно слышалось злорадство. Ещё бы, не каждый день крестьяне вешают баронов.
— Уверен, малыш? — спросил бродяга, когда мы чуть отошли от общей массы. — Это всё-таки посол, такого никогда не забудут. Каждый барон даже на другой стороне королевства будет тебе этим тыкать.
— Надо, Антеро. Пока я для них не свой, мне не удержать стену. Только если буду своим, они пойдут за мной, — сказал я и подал знак, махнув рукой.
Я не видел, но знал, что с другой стороны ворот безымянный барон в петле засучил ногами, загадив штаны.
Если кто не в курсе, то в петле все обделываются, если есть чем, — перед смертью сфинктер расслабляется…
— Лихо начал, — шёпотом сказал мне Адрус, приблизившись ко мне, стоявшему особняком.
— Не одобряешь?
— Не одобряю, но понимаю. К тому же он домашний барон, а ты — названый, так что ты выше его по рангу… — Он ненадолго замолк, наверное, восприняв смесь моих гримас за вопрос. — Я тут узнавал немного про повешенного… Рыцарь из рода названых, но барон домашний, от Илмара… К тому же он на твоей земле, так что закон отчасти на твоей стороне. Единственное, к чему могут придраться, так это к тому, что ты обязан был вызвать его на поединок или выставить своего поединщика против него. Ну или, в крайнем случае, отсечь ему голову на плахе, но не вешать. Придерутся не к тому, что ты его казнил, а к тому, как ты его казнил…
— Адрус, я не понял. Ты мне морали пришёл читать или рассказать о суде, до которого ещё дожить надо?
— Ты прав. Я тут не за этим. А по поводу суда и «дожить», то не всё так плохо, как ты думаешь. Я уже говорил, что тут узнавал… Илмар же не дурак, чтобы вести своих на стену с непонятными шансами, вот и пытался всё решить дипломатией… Между прочим, не такая уж и глупая у него идея. Может, через пару дней кто-то и повёлся бы на уговоры, и сам бы ворота открыл в обмен на сохранение прежнего статуса. Ты же своей выходкой никому не оставил другого выбора кроме войны. Так что на днях будет штурм, и это все понимают. Все те, кто здесь, знают, что теперь их в живых не оставят, если граф за стену прорвётся…
— Извини. Вспылил немного. Что ты там насчёт шансов говорил?
— Шансы удержать стену есть. Я это совершенно случайно подслушал. Тут все рыцари и старшие на совет собираются после твоей выходки. Вот и шёл тебе передать. Тебя разве на совет не позвали?!
— Спасибо, Адрус. Удружил. Где они собираются?
— Да вон в том шатре с совой на флагштоке, — сказал кор-сэ́ уже в спину мне.
Я спешил на собрание, о котором меня не известили. Это само по себе хреновый признак…
Для наивных поясню: у любого правителя начнётся паранойя, когда его офицеры собираются на совет и не ставят его в известность. Согласен, формально я пока не их правитель, и потому тем больше шанс, что меня сдадут графу. Когда это предателей останавливала присяга, тем более, если её самой не было.
Я вскочил на Колбаску и погнал по лагерю. Если кто-то думает, что я первым делом поспешил заявить о своих невеликих правах на баронство в шатре, то он изнеженный морально чушок.
Я искал Антеро и его троицу «копья». Искал Гумуса и Элба. Последний как боец стоит больше всех перечисленных, а там как повезёт.
Несколько минут блужданий на коне среди лагеря солдатских палаток мне ничего не принесли. Людей, на кого я бы мог опереться, никак не мог найти. Повезло мне в другом. Я увидел Хелми, того самого парня, что поначалу клал на меня прибор, а потом с радостью вешал барона.
— Как тебя? Хелми вроде? — спросил я, тормознув Колбасу.
— Хелми, ваша милость! — ответил мне парень, явно обрадованный тем фактом, что я его помню.
— Хелми… — начал я и тут понял, что пытаюсь нахрапом завербовать себе бойца, а сам не в курсе, кто он и что из себя представляет.
