От нечего делать я начал орать, звать Антеро. Еще один мой тупизм. Сразу скажу я тут не один такой орущий, нас тут таких около четверых, пятый уже глотку сорвал.
Когда я устал орать, я доехал до ближайшей таверны горло промочить. Взяв бутылку себе в помощь, я вернулся к тюрьме. А дальше меня озарила одна мысль.
Тупость конечно страшная, но думаю мой дегенерат поймет. Я начал петь со всей силы свой глотки, только то, что понять может мой отморозок. Только две песни на русском языке он слышал и именно эти две песни я и исполнил.
Первая Киша, «еб…ный клоун», песня с переизбытком мата и вторая «только мы с конем, по полю идем».
Хватило и первой песни. Антеро понял по звукам чуждым местным, что это я пою. Дальше был обмен криками ослабленный стенами и его советы мне.
— Хорош орать! Я слышу тебя! Найди… — раздавался от куда-то приглушенный голос бродяги.
— Кого?! — ору я в ответ.
— … — опять что-то невнятное.
— Кого?!
— Тысячника! Тысячника! Тысячника найди дурак! — наконец пробился из застенок голос Антеро.
Ну, так бы сразу и кричал бы, а то про кого-то кор Гра или кор Ара, а оказалось просто кор-сэ́ Загра. Конечно, Загра не тысячник, а только исполняет его обязанности, но думаю мне именно к нему, а не к придворному, который официально эту должность занимает. Сомнительно, что придворный вообще в курсе что у него в тысяче кого-то в застенки посадили. Хотя может и знает, мой временный перевод в девятую сотню не без его подачи проходил. Вполне возможно, что мой временный перевод и арест Антеро это звенья одной цепи…
Ехать сразу к тысячнику я не стал. Темнело и его все равно в части уже не застать, с утра поеду. Как доехал до дома Равура уже не помню. И только в кабинете у старика я понял, что на эмоциях ехал по темным улицам слишком беспечно, словно за мной и не ведется охота. Много ли надо ума и сноровки, чтобы из темного переулка выстрелить арбалетным болтом в голову?
Старик, видя мое пессимистическое настроением, мне и об этом напомнил. Капитан очевидность, блин! Но, за совет спасибо, так же как и спасибо, что в чувство меня привел.
Равур так-то умные вещи говорил. Сказал, что не верит в случайности. Сказал, что выяснит по старым связям в чем тут дело. Да и вообще обещал помочь по мере сил. Правда он тут же поправил себя, и заявил, что денег не даст, что все расходы целиком на мне.
Ну, понятно все с ним. Это он не мне или Антеро помогает, а себе. Наверняка на доле от его связей. Впрочем, хорошо что он и так помогает. Я в этом мире чужак и даже взятку «вертухаю»[41] не смог вручить, а что уж говорить про более серьезных людей.
После старого на меня насел мой малой, интересовался как дела у старого рыцаря. А что я ему мог сказать? Так как-то нелепо от него отмахнулся, не до него.
Малой между делом меня известил, что парнишка принесший письмо уже спит в чулане, он его туда запер, как я и приказал. Парнишка-то оказывается вовсе и не рвется на свободу. Тут кормят, спать можно в тепле, даже деньги заплатили сверх уговора, в общем парнишка мечтает тут «прописаться».
Еще один на мою голову! С одним-то не знаешь, как толком быть, а тут второй ко мне просится через оруженосца. Да еще эти котята, тьфу ты песцы, ласки, а вспомнил, сайкухи. Надо бы их покормить, пока не забыл.
Так уйдя в свои мысли, я наскоро покормил малышей и отрубился. Последней мыслью перед сном мелькнуло, что надо мелким уже блюдце с молоком ставить. Научатся пить с блюдца, то поживут еще, а не научится, то и топить их не придется.
Едва только рассвело, я стремительно умчался в тысячу. Мелкий семенил вслед за моим конем по полной выкладке. Бахтерец, тесак, сюрко с белой совой, но картину от его боевого вида портило отсутствие у него шлема, наручей, поножей… Да и что греха таить, босяком он бежит мне в след!
Пипец мой рыцарской чести! Своего оруженосца обуть так и не удосужился!
Кстати, а тут мне за это могут и предъявить. Дескать, оборванца какого-то подобрал! А уж не бродягу ли ты с улицы в оруженосцы взял?!
Хотя! Здравствуй паранойя! Что это я на пустом месте на себя возвожу. Не скажут мне такого. Тут такая глупость, чтобы принять оборванца в оруженосцы, кроме меня никому в голову и придти не может. Привычка мышления у местных. Местные скорее посчитают, что мелкий совсем из нищего рода или то, что я его так наказал за что-либо.
В голову постоянно лезет какой-то бред, воспоминание как паренек принесший письмо с утра, рвался ко мне поговорить, а я от него только отмахнулся. Не до него, вечером поговорим, а он от этого лицом просветлел, еще один день сытый и в тепле. Вспоминался и кор Равур с утра собиравшийся в дорогу, ну точнее его слуги карету запрягали. Вспоминались белые крысята. Малыши все-таки научились пить молоко из блюдца.
В общем, я не был собран в дороге. Убивай — не хочу. Уже у части я немного пришел в себя. Собрался. Сейчас у тысячника начнется.
К кор-сэ́ Загра нас с мелким провели незамедлительно. А как же! Он мой оруженосец, моя тень, куда я туда и он. За нашими спинами тихо хлопнула закрывшаяся дверь и тысячник за меня принялся.
