Перед отъездом из части я заглянул к сотнику Гижеку. Сотник ничего мне нового не сказал. Единственное что он меня поздравил с обретением оруженосца и заверил, что за мое самовольное оставление караула у меня проблем особых не произойдет. Мои бумаги опять переводят в пятую сотню.
После нападения на меня и моего дезертирства, все заболевшие в девятой сотне вдруг резко выздоровели. Меня ждут на службе, но Гижек меня уверил, что две недели у меня по больничному от старой загноившейся раны, он мне обеспечит. Больше двух недель не советовал пропускать, проблемы из-за этого могут вылезти.
Ну, что тут сказать. Спасибо и на том, что прикрыл меня от произвола администрации по мере своих сил. Сочтемся как-нибудь…
На выезде из части меня ожидал новый сюрприз.
— Вы только посмотрите господа на этих деревенщин! Привыкли у себя по деревням по коровьим лепешках босыми бегать! — довольного громко чуть ли не проорал кто-то в компании двух таких.
Твари! Зацепились словами за моего оруженосца!
По виду, так сами полная рвань. Сапоги у всех поношенные, а у одного и вовсе рваные. Грязные, потасканные рубахи торчащие из замызганных камзолов. Лошадей рядом с ними не видно. Пешком что ли пришли? Но все туда даже! Дворяне! По крайней мере серебряные цепи таскают поверх камзолов. Увешаны оружием как будто на войну собрались.
Все с вами понятно. Вот меня и нашли бретёры. Подкараулили у части и сейчас петушатся. Им не важно что я скажу. Итог будет одним и тем же. Вряд ли все трое по мою душу, скорее кто-то один из них. Двое так, за компанию. Я не верю, что всем троим заплатили за мою тушку.
— Этих деревенщин даже речи не учат. А может они от страха языки потеряли. — не унимался петушной. — Спорю на золотой, что они даже своих имен не помнят! Такие они тупые! Как пса нацепил, так про свою фамильную честь забыл!
Это уже конкретно в мой адрес. Типа снимай сюрко с гербом короля.
Стараюсь не обращать внимания на придурков. Они меня специально провоцируют и надо быть полным дебилом чтобы на детские подначки повестись.
Так-то про фамильную честь слова, это уже перебор. Тут за такое вступаются заведомо на смерть против более сильного соперника. А я вот не повелся, чем выбесил до предела всех троих.
— Да у них все в роду трусы! Как таких уродов в ряды армии берут?! У короля в войсках только трусы служат! — заорал еще один из троицы.
Ну, он дурак! Это ж надо быть таким дебилом! Дураком родился, дураком и помрет! У части королевских войск орать, что королевские войска отбросы и трусы! Даже два других из троицы, на дебила посмотрели с ужасом.
Хочешь, не хочешь, а на дуэль с ними надо нарываться. Не поймут меня в войсках, если я им не отвечу. Только это большая разница биться на дуэли по чести рода и биться за честь тысячи.
В первом случае это глухое место без лишних свидетелей, где я не удивился бы, если меня все втроем попытались бы толпой окучить или еще какая-то подлость вылезла бы. Второй случай это интереснее. За честь полка надо и можно биться в любом месте, даже если это людное место.
Не поеду я с вами в подворотни дебилы! Забудьте про свою западню, вы сами нарвались. Учите устав придурки!
— Я не понял! Ты что поносишь короля и его войска! — заорал я со всей дури. — На смерть! Сейчас! Вы дерьмо мытаря! Все трое! Всех вас вызываю!
Не сочтите меня дураком за то, что вызвал на дуэль всех троих. Как говорили в армии: — Учи устав! Устав это не только способ задрочить солдата, но и способ спасти свою жопу от дисбата!
Что во внутреннем уставе для тысячи написано: — Отдать свою жизнь за честь тысячи.
Что написано во всех дуэльных кодексах: — Если дуэлей больше чем одна в день, то вызываемый вправе требовать замены.
То есть, я могу позвать еще два человека себе в помощь, и биться мы будем не в подворотне, а тут у входа в часть, на плацу.
Надо признаться, мои сослуживцы и случайные прохожие с самого начала «уши грели» и ждали, когда я подпишусь на дуэль. Я своим пофигизмом на честь рода подарил им возможность не только посмотреть, но и поучаствовать в дуэли.
И откуда все понабежали? Крутятся рядом со мной, а самые нетерпеливые уже просят меня выбрать их отстоять честь тысячи.
Самый умный среди троицы попытался слиться от вызова, типа он не при делах, а просто рядом стоял. Но куда там?! Двадцать армейских рыл гнобили его за трусость, так, что мне даже говорить ничего не пришлось.
Само собой начали раздаваться первые ставки на бои, поначалу мелочные на серебро, небогато живут мои сослуживцы.
Народ на бои начал подтягиваться как алкаши к открытию магазина. Появилось все начальство что было на месте в части, десятники, сотники, даже кор-сэ́ Загра и стукачок при нем подтянулись.
Шум, гомон, споры.
