Ну, конечно. Кто-то может сказать про дружеские чувства, но я то понимаю, что если кинул в беде кого-то из своего десятка, то его потом в гавно опустят в части. С чужими делай что хочешь, а за своих рви хоть зубами, на том стоит и стояла любая армия.
— Что по судьям? Поединок боевой или турнирный?!
— С их стороны те двое. С нашей тот пьяный курдюк. — кивнул в сторону мало что отупляющего пьяницы. Вот такой нам, блин, насудит. — Ты меня тоже за дурака не принимай, конечно турнирный.
Турнирные правило это ограничения, без подлых ударов и прочих грязных приемов, но и доспехи трофеяться. Впрочем, у противников нет доспехов, так что в самых лучших случаях нам ничего кроме мечей не обломиться, а мы сами должны железо скинуть.
В боевых правилах ограничений нет, кто с чем вышел тот и молодец, но ничего не трофеется.
— А почему турнирные? — не понял я. — Не лучше ли чтобы в доспехах…
— Дурак?! Ты жить не хочешь? — прошептал мне с угрозой десятник. — Я уже обо всем договорился. Объяснил, что твои крики это с перепоя. Ляжем, нас добивать не будут, даже приплатят за ущерб чести…
— Не кинут?
— А кто их знает. Если все плохо, то ложись. Если видишь что их делаем, то думай сам… Ты же не обещал от своего имени…
Вот вам и простая дуэль. Казалось бы просто мясорубка, а десятник нам соломки подстелил на самый крайний случай. И при этом думает, как наколоть тех, с кем договориться. Одно плохо, с судьей с нашей стороны нам не повезло. При таком пьяном раззяве как бы нас не порвали бы. Лошок которого запугают и он будет заикаясь говорить что мы сами споткнулись и упали на топор пятнадцать раз. При таком судье, я лучше буду биться до последнего.
Юдуса я тоже понимаю, ну не нашлось другого дурака, что лезет в политические разборки, только это ничтожество пьяное в мясо.
— Гумус. — шепчу я. — На лошади удержаться сможешь? Скачи в часть, бери мой кистень. Если есть кто в казарме кричи что дело чести тысячи, ну и что за мной не заржавеет… Веди всех. Я время потяну…
Кто-то может подумает, что я дурак. Кто-то подумает, что я и в самом деле рассчитываю на кистень. Все не так. Я могу близким делать по мелочи подлянки в силу своей вредной натуры, но по крупняку это не мой формат. Обычно в моей жизни я замечал, что люди делают прямо наоборот…
Пусть малой живет. Вы что всерьез думаете, что мой малой успеет до казармы и потом сюда помощь приведет? Ему до ближайших ворот только десять минут скачки, плюс придирки на воротах от ночной стражи, потом вторые ворота, третьи ворота, потом часть, уговоры. Быстрее чем за час в одну сторону он не успеет.
Вы что всерьез думаете, что в нами будут биться по честному? С нами пьяными, что уже нечестно? Даже если мы просто будем хорошо держаться против троих, то вы что думаете, что два судьи со стороны дуэлянтов не вмешаются?! Им деньги уплачены за исход и не в их интересах, чтобы объект выжил. А то, что мы стали небольшой преградой, ну то мой пьяный крикливый язык виноват…
Что надо делать чтобы быстрее отрезветь? Съесть жирное, голову под холодную воду. Некоторые говорят что секс тоже помогает. Насчет последнего не уверен, но точно знаю что силы для боя вместе с женщиной уходят.
Что вы думаете я делал?!
Я орал на весь салон, что сначала я уйду прочитать свои стихи даме с которой я сидел весь вечер. Ну, это так называется, нашел способ уйти в отдельную комнату.
А вот сейчас милая отстать от меня. Неси холодную воду, «Чапай думать будет». Ну куда ты лезешь? Воду неси!
Я стремительно пытался протрезветь. Через десять минут я протрезвел настолько что подумал, а может ну его на фиг? Может про меня забудут, пока я тут якобы с барышней кувыркаюсь? Ну, мало ли что пьяный дурак выкрикнул? Через двадцать минут, я почувствовал угрызения совести. Я тут вроде как отмазался, а Юдус из-за меня впух. Через двадцать пять минут я начал глушить свою совесть бутылкой. Так осторожненько совесть глушил.
Вспомнился почему то Антеро, как он лакал пиво перед дуэлью. Вот он отмороженный. Не, ну я то не такой дебил. Я тут просто посижу, типа увлечен процессом, а потом тихо смоюсь. Блин! Как я теперь понимаю моего дегенерата. Ему тогда против чемпиона тоже было до дрожи в коленках страшно, но он же встал и переборол свой страх. А я вот, такая сволочь! Сусь тут под себя и лакаю вино.
Через сорок минут, я опять на старые дрожи нарытый, вышел от барышни.
Что там за визги?! Ну да! Пьяный я! А мне какая разница в каком состоянии умирать?! Сами-то часто смотрели в глаза смерти или только по рассказам и книжкам это знаете?!
Я не самый крутой мужик из тех кого встречал по жизни, так серединка на половинку. Ну да, мальца зассал! С кем не бывает?! Но ведь я тут! Сами-то хоть раз ходили на разборки вдвоем против восьми?! Там нам просто почки отпустили, ну полежали в больничке, а тут другой замес.
— Я думал что ты не придешь… Четвертая лучина горит… Я все оттягивал, как мог… — прошептал мне Юдус.
— Согласен… струсил немного… — признался я. — Сам-то что не ушел по моему примеру?
— Нашу тысячу начали поносить, не мог уйти…
