Так-то ничего страшного, если ты к этому готов и отрабатывал это, хотя препятствие за спиной немного напрягает и в этом случае. В случаях если противник ищет сближения, то это почти верная смерть, достаточно одного клинча клинков больше чем на четверть секунды, если противник быстрый и опытный, а в среднем полсекунды.
Тут и пришел бы конец Латьяун, но случилось ожидаемое. Полутор у моего противника накрылся. Так просто, хрясь и все, треть клинка отлетела.
Почему треть, а не половина?! Ну тут просто, у любого клинка только последняя треть рабочая, остальное в довесок.
— Твой! — ору я Юдусу. Как хорошо, когда напарник с тобой сработался.
Юдус теснит того что с тесаком, ну того что теснит кор-сэ́. Защита опять похерена, верит в мои силы.
Я пользуясь, что мой противник пока еще не одупляет, того что у него трети клинка нет, насел на среднего противника.
Думаете просто перестроится в бою, когда длина клинка укоротилась? На это обычно надо от трех до пяти секунд, а я этим нагло воспользовался. Настолько нагло, что даже оставил левый бок открытым.
Все ждал, что мне что-то холодное воткнется в почку, но пронесло. Мне всего лишь надо было выиграть пару секунд, чтобы Юдус потеснил тесак, помог Латьяун выжить. Я опять потел, пытался защитить напарника оружием не приспособленным для защиты.
По поводу пота. Тридцать секунд боя, а я уже потный и дышу через раз. Рука уже плохо слушается. Нижние связки пожалуйста, а вот верхние — рука уже устала…
Первым ранили Юдуса. Я прозевал! Мой косяк! Он мне доверился, а я подвел! Тупо не успел, дыхалки не хватило. Два с лишним килограмма на правом скате[56] не так легко поднимать и уводить скат в сторону.
Десятника полоснуло по левому плечу, это еще хорошо что он успел извернуться. Не извернулся бы, то в голову влетело бы.
Мой противник уже подстроился под длину укороченного клинка, достал дагу[57] и в перекрестье меня блокирует.
Кор-сэ́ Латьяун тоже недолго продержался. Три удара за секунду. Я мало что мог заметить периферийным зрением. Заметил только то, что ему прилетело по правой руке, левому бедру и животу.
Ну, вот сейчас и мне конец. Жить кор-сэ́ в условия боя несколько секунд, Юдус скоро ослабеет от кровопотери, а я уже слюнями харкаюсь, когда дышу. Понятно, что нас с десятником уже не пощадят. Слишком хорошо отбивались…
О чем думает человек перед смертью? Думаете, вспоминается своя жизнь? Более продвинутые подумали, что я вспомнил незавершенное или самое злое чтобы был всплеск адреналина в крови. А вот все не так. Не знаю как у других, у меня было по другому.
Мне вспомнилась она на диване.
— Милый мы всегда будем вместе?
— Конечно…
Вспомнился улет у жреца. Та, что пришла в обличие смерти и ее слова. Вспомнились старое на тренировке. Умирать не одному: «Ты сдох и не забрал ни одного! Ну, ты и лох!».
Все за долю секунды, а дальше меня уже нет. Есть вторая сущность. То, что я пьяный, во многом помогло второму нутру вылезти быстрее. Именно поэтому я любил спаринговаться пьяным…
«Я иду!» — последняя осмысленная мысль.
— Хур Симарг[58]! — орет кто-то.
Я его не слышу, я просто знаю, что он орет. Звук за долю секунды, по опыту знаю, звучит совсем не так, а звучит примерно так: «Хумрл!»
Четкий квадрат со стороной на полметра, остальное в серой хмари. Память урывками.
У того, что с обломанным полуторником, полуторник еще раз хрустнул почти у самой гарды. Клинок подвел его, и неклассический левый скат не спас его голову. Фальш застрял в черепе, дойдя до челюсти. К черту меч!
Провал в памяти.
Валяюсь в обнимку с кем-то. Бью его! Бью! Бью!
Чем бью?
Откуда в руке нож?!
Провал в памяти.
Какая размытая, медленная тень. Почему так медленно он движется?!
Он медленный, но я и сам не могу двигаться быстрее. Просто видишь, как по тебе летит, но не можешь ускориться. Хрясь по телу. Ты крутишься, уходя от удара, но слишком медленно.
Провал в памяти.
Опасно! Медленный. Рот раскрыт — он что, что-то кричит? Летит полоска света. Медленно летит. Глаза пустые…
Провал в памяти.
Сквозь звон в ушах прорвался тихий шепот: — СВОЙ!
Кто-то дергается ко мне. Медленно, но я и сам не двигаюсь быстрее, просто могу быстрее замечать. Полоска света. Потом он упал. Что-то ему в спину прилетело и сбило его с ног.
Почему все такое плоское?! Плоское[59] и красное?!
ШЕПОТ.
Почему они шепчут?
Кто это?!
Мелкий. Чужой?
Добил, поваленного чужим телом…
Первой осмысленной мыслью было: «Руки трясутся. Почему я сижу?».
Я сижу на земле, а уши до сих пор режет визг какой-то дуры. Ты что так вопишь-то?! Что произошло? Осматриваюсь.
Семь тел на земле. Десяток ползает по полю, еще два десятка стоят в сторонке. Три тела орут. Противно так, визгливо, уши режут.
Из семи тел, пять не поднялось. Двоих утаскивают.
Что тут было?!
— Наставник! Кор! Наставник! — пробилось в сознание чьи-то крики, и кто-то трясет меня.
— Чего тебе?! — но это еще не совсем я, а тот кто уползает в глубь сознания.
— Ты кто?! — первое, что вырвалось у меня. — Тьфу ты! Чего тебе надо?!
— Кор! Вы пришли в себя! Я молодец?!
Медленно приходу в себя. Осматриваю себя. Все плоское и красное.
