– За что мне тебя ненавидеть? – ответил он с искрами веселья в голубых глазах, продолжая чистить шерсть. – Я тоже далеко не ангел, поэтому снисходительно отношусь к человеческим слабостям.
Глядя на проворные пальцы, на темные волосы, что спадали на его лоб, на выглядывающие из-под черных рукавов подрясника татуировки, я думал, как так могло получиться, что я, баловень судьбы, появившийся на свет в элитном роддоме на Рублевке, проживший долгое время в Великобритании, и этот простой деревенский парень, сидим тут, в затерянном в лесах скиту, и как лучшие друзья мирно болтаем. Мог ли я когда-нибудь подумать, что такое будет возможно? Мама бы ужаснулась, если бы узнала, с кем мне теперь приходится общаться.
– Я чувствую, что мое нынешнее положение так или иначе заставляет меня меняться, – и поморщил нос. – Приходится считаться с мнением других людей, иногда сдерживаться в словах, чего я раньше никогда не делал. Мне было на всех плевать! Я не привык ценить людей, налаживать с ними контакт. Ведь мой отец мог решить любую проблему. Я совершал разные серьезные проступки, а он всегда помогал мне выпутаться. То, что для других могло закончиться наказанием, штрафом или даже тюрьмой, мне легко прощалось и покрывалось. А сейчас родители от меня открестились, они устали со мной бороться. Я разрушил их планы своим безрассудством. Даже вот не звонят теперь… Я и сам, можно сказать, сбежал от них. В общем, теперь сам по себе. И так как завишу от других людей, которым я не особо-то и нужен, приходится меняться. Это так мучительно!
– Да уж. Люди – довольно ленивые создания. Только благодаря проблемам мы можем становиться лучше, – заметил Владимир, завязывая бечевкой очередной наполненный мешок, – он выпрямился и протер запястьем мокрый лоб. – Надо будет отвезти перебранную шерсть матери. Ты со мной?
– Куда ж я теперь без тебя.
Он улыбнулся и закинул по мешку на каждое плечо.
– Подъезжай к машине, – бросил послушник, удаляясь с поклажей. – Будем загружаться.
***
Прошло несколько дней, как мы вернулись в Абалак. В день отъезда из Липовки мы с Владимиром отвезли его матери мешки с вычищенной шерстью и остались там на обед. В доме повсюду стояли фотографии в рамках – на комодах, столах, полках, и на многих из них была Вита – и совсем маленькая, и уже взрослая. Я рассматривал обстановку, в которой она провела большую часть своей жизни: очень скромную и простую в сравнении с ее коттеджем за высоким, глухим забором.
От мысли, что я могу ее сегодня здесь случайно встретить, меня охватило какое-то волнение. И эта гарпия действительно объявилась! Я услышал собачий лай и, посмотрев в окно, увидел через полупрозрачную занавеску, как она пролетела по пыльной дороге на велосипеде, темно-коричневый питбуль Гера жизнерадостно бежал за ней, высунув розовый язык между мощными челюстями. Резко затормозив у дома матери, она спрыгнула с него, привязала собаку к забору и направилась к дому, в калошах и грязном рабочем комбинезоне. Я внутренне напрягся, наверняка снова придется спорить с ней.
Но напрасно. Она не обратила на меня внимания, была спокойная, болтала с матерью о делах, помогала накрывать на стол. Когда я знакомился за чаем с их матерью – Верой Александровной, мы разговорились о моей жизни, о путешествиях, об искусстве – выставках и мероприятиях, которые я был вынужден принудительно посетить для галочки, Вита уткнулась в смартфон, что-то листала и не проронила ни слова. Задержала на мне взгляд лишь однажды: когда я говорил о том, что мне доставляет огромное удовольствие копаться в цифрах, что могу просто так составить уравнение с кучей иксов и игреков, а потом решить его, и что пропорции всегда были моей любовью: в дорогом бутике я мог позволить себе любую вещь, но ради развлечения высчитывал, какой свитер будет приобрести выгоднее. Она повернулась ко мне, подперев щеку ладонью и оставив телефон в покое. В ее взгляде вспыхнуло любопытство, приободрившее меня…
Я поискал Владимира взглядом: он заканчивал с поливкой бархатцев и анютиных глазок на клумбах монастырского двора. Послушник все-таки согласился сходить с Ольгой и группой художников на пленэр – порисовать вместе вечерний нижний город на свежем воздухе. Мне тоже было интересно посмотреть, как это делают настоящие мастера.
– Надо переодеть шорты на джинсы, – Владимир посмотрел критически на мою одежду. – Иначе комары съедят.
Когда мы прибыли в парк Ермака, расположенный на высоком мысу, там уже собралась группа людей: и девушки, и парни были одеты в джинсы и в рубашки с длинным рукавом. Владимир был прав, мелкие насекомые так и кружили в воздухе над нашими головами.