Я подумал, что глаза у меня блестели явно не от свежего воздуха и диетической монастырской еды, а оттого, что мне было приятно видеть ее здесь.
– Спасибо на добром слове. Владимир, кстати, заскочил в пекарню, его попросили принести несколько мешков муки, – я откашлялся. – А ты тут что делаешь?
Она странно замялась.
– Была в городе по делам. Заехала с вами увидеться, поболтать немного. Давно не виделись.
– Это точно.
Мы замолчали.
– На бизнес-план кто-нибудь откликнулся?
– Да. Инвестор скоро приедет на переговоры, – затараторила она, – хочет осмотреть помещения и стада. Составишь мне компанию?
– Ну, если ты так просишь, – бросил я небрежно.
– С тобой будет спокойнее принимать такое важное решение и подписывать документы по сделке. Проверишь соглашение с юридической и финансовой точки зрения.
Я улыбнулся.
– Без проблем! – и тут же ляпнул. – Я получу поцелуй за проделанную работу?
– Обойдешься, – фыркнула она, и я рассмеялся. Другого ответа и не ожидал от нее.
Вита улыбнулась и посмотрела на меня с любопытством.
– Не надоело тебе здесь, в Сибири? Когда домой собираешься?
– Пока не собираюсь, – я посмотрел ей прямо в глаза, и она не смогла выдержать мой взгляд, отвела свой.
Подул пронизывающий северный ветер, и разбросал огненные волосы Виты по плечам, несколько прядей упали на лицо. Она достала из сумки платок и повязала себе на голову. Управившись с прической, шагнула ко мне ближе. Поправила дурацкий цветастый шарф на моей шее. Пока тонкие пальцы щекотали мою кожу, я не смог удержаться и сделал единственное, что мог: прижал своей щекой к плечу ее нежную ладонь. Я чувствовал себя котом, который жаждет ласки хозяйки. Вита не отнимала руки, только пристально смотрела мне в глаза. Но потом расслабилась и большим пальцем нежно провела по скуле. Я надеялся, что это было молчаливое признание во взаимной симпатии. Ее жест вызвал во мне бурю эмоций! Мне хотелось повернуть голову и прикоснуться губами к ладони, но она ее вдруг резко убрала.
– О, Вита! Привет! – позади меня шлепнула дверь пекарни, и немного погодя рядом оказался Владимир, жующий просфору; еще парочку – держал в руках.
– Привет, – улыбнулась она и поспешно засунула руку в карман пальто.
– Хочешь? – он протянул ей хлеб.
– Давай.
– Рассказывай, что тут делаешь? – с веселым прищуром спросил Владимир. – Уже соскучилась по мне?
– Угадал, – она мельком взглянула на меня, потом снова уставилась на брата. – Какие у вас планы на эти выходные? Хотите со мной смотаться на «Алябьевскую осень»?
– А что это? – спросил я.
– Музыкальный фестиваль. Симфоническая музыка, опера и, конечно, джаз.
– Я не против, – улыбнулся я. – Но только при условии, если поеду в этом винтажном прикиде.
Конечно же, я пошутил. Владимир переодел меня в стильный брючный костюм. И когда мы прибыли в филармонию, Виталина даже поправила воротник моей рубашки и галстук перед концертом, пока ее брат отлучался в буфет. Я хотел оставить быстрый поцелуй на тыльной стороне ее ладони, но в последний момент передумал – испугался испортить то, что между нами начало выстраиваться. В темноте балкона, где были наши места, я вместо того, чтобы смотреть на сцену, все три часа разглядывал Виталину: ее платье с соблазнительным вырезом декольте, длинные сережки и собранные в прическу волосы.
Кожа до сих пор хранила нежные прикосновения ее прохладных пальцев. Никогда бы не подумал, что такая мелочь когда-нибудь сможет оставить меня неравнодушным! Редкие, неловкие, случайные и такие желанные касания любимой девушки кружили мне голову и заставляли сердце биться чаще, это я понимал по пульсирующей вене на шее. Вот значит какое это чувство – быть влюбленным. Не знаю, как на все это реагировала моя спина и ноги, но по шее и голове беспрестанно бежали колючие мурашки, а губы и горло предательски пересыхали.
Вита, чувствуя на себе мой взгляд, поворачивала голову и одним взглядом спрашивала: «Все в порядке?». В ответ я склонял голову к плечу и страдальчески вздыхал, при этом в ее глазах начинали сверкать искорки веселья. Понимала ли она, что я изображал, как сохну по ней? Скорее всего, нет. Наверняка она воспринимала мои кривляния как нелюбовь к классической музыке. В любом случае, Вита сменила гнев на милость и только снисходительно качала головой на мои выпады, потом снова отворачивалась к сцене. За те две недели, что мы писали вместе бизнес-план, между нами что-то однозначно поменялось. Всегда, когда она оказывалась рядом со мной, вспыхивающие во мне сладкое, тягучее напряжение и легкая недосказанность делали из меня какого-то болвана, интеллект отказывал мне под натиском эмоций. Мне казалось, что единственное, что я слышал теперь, – это ритмичный шум в венах, что отдавался в ушах; все другие звуки вокруг меня стали глуше…
– Настоятель монастыря поручил мне забрать в Свято-Троицком мужском монастыре кое-какие документы, – сказал Владимир после концерта, когда мы зашли в один из ресторанов при филармонии. – Оставлю вас ненадолго вдвоем. Надеюсь, вы друг друга не прибьете, пока меня не будет рядом?