– …И дело совсем не в твоем состоянии, – продолжала Вита, – потому что для меня любимый человек – это не его внешность и не его деньги. Для меня любимый человек – это всегда про заботу, про поступки. Хотя я ценю, что ты от чистого сердца помогал мне с документами. Дело, по большей части, не в тебе, а во мне. Слишком велики мои страхи близких отношений, у меня бессонница и, как ты знаешь, панические атаки. Я не хочу, чтобы ты видел меня в таком жалком состоянии. К тому же, у нас с тобой разный уровень жизни: ты привык к роскоши, вряд ли ты выдержишь скучную жизнь в Липовке. Твоя семья богатая и известная, и ты такой же. Неужели тебе непонятно, что мы с тобой не пара? Я не хочу быть для тебя временным развлечением, пока ты здесь и тебе скучно. Тебе надоест паломничество, как и все другое, во что ты играл до этого, и ты вернешься в столицу или заграницу на свою виллу. Тебе ведь все быстро надоедает, я знаю. Пойми – я с тобой туда не поеду! Здесь мой дом и дело моей жизни. Мне будет скучно быть женой миллионера, ходить по магазинам и салонам и бездумно тратить деньги. Так что сейчас передо мной твой очередной каприз. Я просто случайная девушка, которая оказалась рядом.
– Ты не просто какая-то «случайная девушка»!
– Именно ей я и являюсь, Матвей. Мы очень разные. Тебе нужна жена из твоих кругов. И, думаю, твои родители разделят мое мнение – уж точно не меня они представляли рядом с тобой. Они лишат тебя наследства.
– И пусть! Бизнес отца для меня неважен.
– Ты так говоришь, потому что никогда не жил без денег, – хмыкнула она. – Стоит только твоему комфорту пошатнуться, и ты тут же вернешься к отцу обратно. Ты не знаешь реальной жизни, потому что рос в тепличных условиях… Мы не будем с тобой вместе. Никогда. Прости.
Это был первый отказ в моей жизни! И я просто не знал, что с этим делать. Однако я нашел в себе силы, чтобы не унижаться и не упрашивать ее быть моей парой. Я не стал продолжать этот разговор, потому что испугался, что она выскочит из-за стола и уйдет в машину, чтобы дожидаться нас с Владимиром там. Поэтому некоторое время мы сухо обсуждали ее бизнес. Совсем скоро вернулся ее брат, и мы принялись за ужин. В этот вечер Вита и я старались разговаривать только с ним, но не друг с другом. Мое настроение было испорчено, и из-за этого ее, кажется, мучало чувство вины. По крайней мере, мне так казалось по ее редким извиняющимся взглядам.
***
– Посмотри, Матвей, что я тебе принес, – в мою келью заглянул отец Павел, предварительно постучавшись.
Я лежал на своей специальной медицинской кровати с приподнятой спинкой и смотрел православный канал, надеясь что-нибудь почерпнуть оттуда, что помогло бы мне в моем выздоровлении.
– И что же?
Он достал из кармана подрясника небольшой бумажный пакет и вскрыл его.
– Мастерицы, которые шьют храмовое облачение, подшили твой платок. Теперь его можно преподнести в подарок.
Я уже не был уверен, что хочу его дарить Виталине. Меня поглотили обида и уныние.
Однако настроение немного улучшилось, когда отец Павел взмахнул двумя руками и развернул передо мной шелковый платок. Это был практически настоящий кусочек моря с синими и зелеными переливами, с рисунком белой пены и золотистых вкраплений отраженных в воде лучей солнца. Узор как таковой отсутствовал, это была чистая импровизация, но мне понравился результат двух недель моего труда. Десятки раз выпавшая изо рта кисточка того стоила!
– Красиво! – завороженно выдохнул я.
– Да-а, – довольно протянул отец Павел. – Упаковать платок обратно?
– Да. И положите в мой рюкзак, пожалуйста. В тот, что лежит в углу.
– Уже придумал, что будешь рисовать в следующий раз?
Монах прошел вдоль комнаты и выполнил мою просьбу, напоследок хлопнув по карману сумки.
– Еще один платок, думаю. Оранжевый, как рябиновый лес, или розовый, как закат в волнах Иртыша. Подарю вашим трудницам на кухне трапезной. Все равно заняться нечем. Пока такие мысли. Вряд ли смогу нарисовать что-то очень сложное.
Иконописец улыбнулся мне на прощание, и только его черный подрясник мелькнул в закрывающейся двери, я повернулся к телевизору и уставился на экран. Только уже не следил за сюжетом, а обдумывал, нужен ли вообще рыжей мой подарок? Я еще никогда не дарил вещи, сделанные своими руками. Всегда считал их дешевкой. Но сейчас, вложив в создание этой вещицы столько труда и времени, мое мнение поменялось. Если она примет его, уверен, это будет совсем другое ощущение: не такое, когда я отдавал кредитную карту девушкам, с которыми недолгое время встречался.
В ежедневной рутине пролетела еще одна неделя, и мы с Владимиром засобирались в Липовку. Это было довольно прохладное утро: тротуарную плитку вокруг храмов монастыря и пожелтевшую траву на газонах уже посеребрил иней. Вероятно, совсем скоро выпадет снег.