Пока я дышал свежим воздухом, выпуская плотные облачка пара, послушник забрасывал мои сумки с вещами и медикаментами в газель. После чего мы рванули вместе с несколькими трудниками в поездку, ставшую в некотором роде уже привычной. Разглядывая деревушки, которые мы проезжали, я размышлял о том, почему родители мне больше не звонили? Маме, наверное, запрещал отец, а сам он не набирал мой номер из принципа: выжидал, когда сам прибегу к ним обратно. Но пока у меня оставались сбережения, делать я этого не собирался!
«Может, попросить Виталину устроить меня к ней на работу в качестве финансового директора? Тогда я мог бы ежедневно быть с ней рядом. Да, мы не пара, но могли бы стать хорошими коллегами. Я изучил ее бизнес вдоль и поперек. И пока она ходит потрепать за уши лошадей и коров, я мог бы заниматься контролем бюджета, оптимизацией затрат, налогами и всем таким. Пусть я ей не нравлюсь как мужчина, зато мои мозги ей здорово бы облегчили жизнь. А там… она ко мне уже и привыкла бы, и не захотела отпускать», – с этой мыслью я задремал, а когда проснулся, микроавтобус уже поворачивал в глухую деревушку. Издалека было видно полуразрушенную церковь – она возвышалась над домами и полями, как свечка на праздничном торте. Храм казался очень прочным, будто мог простоять еще несколько сотен лет.
Мы въехали в Липовку, и я увидел двухэтажный дом Виты. На душе стало тепло. Но вдруг мной овладела тревога: к дому рыжей подъехала неизвестная мне машина. Я не успел разглядеть, кто из нее вышел, потому что микроавтобус повернул к скиту.
– Приехали! – объявил Владимир, снимая с меня наушники.
– Успел дочитать «Униженные и оскорбленные»?
– Не-а. Страниц двадцать осталось.
Он выскочил из машины и достал с задней площадки мое кресло, скинул на землю сумки, а потом вернулся за мной.
– Чем займемся? – спросил я, когда он пристегивал ремешки на моей груди.
– Как обычно. Тем, на что укажет отец Серафим.
Не такого ответа я ожидал от послушника и вздохнул. Несмотря на отказ Виты, мне все равно хотелось быть к ней поближе.
Время в доме батюшки тянулось мучительно медленно, а Виталина почему-то не звонила брату. Мне приходилось слушать поучительную беседу отца Серафима вместе с трудниками, у которых были проблемы с алкоголем.
– …Понимаете? Человек меняется в лучшую сторону, только когда что-то делает для других людей, бескорыстно и с открытой душой, без ожидания, что его похвалят или дадут что-то взамен… – говорил им батюшка, а я все посматривал в окно.
Стоило только в кармане Владимира завибрировать телефону, как я весь превратился в слух. Похоже, инвестор не захотел ждать Виту у ворот ее коттеджа, пока она заканчивала дела на ферме, и поехал сразу туда, чтобы ознакомиться с ее владениями. Иначе как можно было объяснить то, что только несколько часов спустя Виталина и незнакомец ждали нас возле ее дома, чтобы обсудить рабочие моменты за ужином?
– Вита! – позвал издалека послушник, и они обернулись.
– Это мой брат Владимир, – услышал я ее голос. – И… – она вздохнула, – наш общий друг Матвей.
Слово «друг» неприятно царапнуло по моей душе.
Инвестором оказался наш с Владимиром ровесник: парень со светло-рыжими волосами, из-под темно-синего пальто виднелись классические брюки. Вита и инвестор стояли возле его внедорожника и… так подходили друг другу. Я перевел взгляд на Геру, который сидел возле ног хозяйки и с любопытством разглядывал гостя.
– Приветствую! – он кивнул нам, добродушно улыбнулся и представился, когда мы подошли ближе. – Илья. – Молодой мужчина подал руку сначала Владимиру, потом мне, но я отрицательно покачал головой, и он все понял.
– Пройдем в дом? – спросила у всех Вита.
– Давай я для начала загоню в клетки ротвейлеров? – хохотнул Владимир и один вошел во двор.
– Храните в доме золото, Виталина? – улыбнулся Илья. – Такая охрана!
– Я и есть то самое золото, – пошутила она.
Я чувствовал, как начал закипать.
– Охотно верю, – Илья подарил ей улыбку в ответ.
В этот момент открылась дверь ворот, и Владимир пригласил нас жестом входить. Я надеялся, что клетки были заперты ненадежно и что хотя бы одной собаке удастся откусить у Ильи ногу или руку, чтобы он не был таким идеальным! Но, к сожалению, Владимир закрыл их крепко-накрепко. Псы лишь проводили нас изучающими взглядами и недовольным рычанием.
– Проходите в гостиную, я пока заварю чай, – предложила Вита, когда мы сняли куртки.
– Я буду липовый цвет, – объявил я по-хозяйски, повернувшись в ее сторону. Она молча кивнула мне.