– Свои грехи я вам уже рассказал. А по жизни я абсолютно бесполезен. Я ни о чем не мечтаю, ничего не хочу. Пустышка. Не знаю, зачем вообще пришел в этот мир.
– У каждого есть своя маленькая миссия в этом мире. Не надо отчаиваться и задавать себе вопрос: зачем и кому я нужен? Все равно кому-то нужен, ты просто пока не знаешь об этом, – отец Серафим развел руками. – А вообще, весь смысл человеческой жизни заключается в том, чтобы мы просто любили друг друга.
– Моя любовь никому не нужна… Вот я люблю девушку. И что? Она меня не любит. Я за всю свою жизнь ни разу не слышал слово «нет», мне тяжело принять, что не все мои желания можно исполнить, я еще не научился переживать разочарование. Я ужасно зол и на себя, и на нее! На всех!
– Подари свою любовь через молитву о ней.
– Не знаю, смогу ли. Она меня очень обидела.
– В этом и есть вся сложность – относиться с терпением к тем, кто нас задел словом или делом. – Батюшка поднялся, чтобы уйти.
– Отец Серафим…
– Да?
– Знаете ли вы такие случаи, когда тяжело болеющий человек выздоравливал?
– Исцеления точно есть, когда и сам человек, и когда за него кто-то молится.
***
По пути в Абалак я вспомнил – зачем я вообще приехал сюда. Изначально в мои планы не входило влюбляться в кого-то, с кем никогда не будет совместного будущего. Целью моей поездки было побыть наедине с собой, привести чувства в равновесие, подумать о своей жизни и, возможно, получить исцеление. К чему я и планировал вернуться в ближайшее время.
Я смотрел в окно микроавтобуса: деревья и травы в полях покрыл первый снег, над поседевшими за ночь крышами деревенских домов тянулись дорожки печного дыма. Наступала зима. Мне никогда раньше не приходилось видеть столько полей, занесенных снегом: на зимние месяцы я по возможности уезжал в Испанию или Италию. Но здесь, в Сибири, было какое-то особое очарование. Величественно смотрелись соборы на высоких холмах, которые были видны даже издалека: сначала Софийско-Успенский, затем Свято-Знаменский монастырь. И небо… будто разрисованное сине-оранжевой акварелью.
Микроавтобус остановился возле каменных ворот мужского монастыря. Некоторые трудники вернулись из Липовки вместе с нами, они сразу отправились к дому для паломников, мы с Владимиром вышли последние. Мой взгляд почему-то зацепился за несколько незнакомых черных машин премиум-класса, стоящих на парковке, но потом я отвлекся на разговор с Владимиром и забыл про них.
– Как раз успели к вечерней службе, – он накидывал мой рюкзак себе на плечи.
– Неужели сегодня снова наша очередь читать псалтырь в часовне?
– Не знаю, – послушник улыбнулся. – Я как раз хотел зайти к настоятелю, сказать, что мы вернулись. Он и скажет. Со мной зайдешь к нему или тебя отвезти в комнату?
– Лучше в комнату. Что-то меня утомила дорога.
– Тогда идем.
Только вот в нашей келье меня ждал не самый приятный сюрприз. В коридоре по стойке смирно по обе стороны от двери стояли два бугая в дорогих брючных костюмах. Мы с Владимиром переглянулись и зашли внутрь. На моей кровати сидел отец, закинув ногу на ногу, и что-то писал в телефоне.
– А! Явился, – многозначительно сказал он. – Хорошо, что пришлось не так долго ждать, иначе мое настроение было бы еще хуже, чем сейчас. Собирайся, Матвей. Мы едем домой.
– Что ты тут делаешь?! – потрясенно произнес я.
– За тобой приехал! Думаешь, это какое-то затерянное место, которое невозможно найти?
Он встал с кровати, провел рукой по дорогому свитеру, поправил часы на левом запястье. Все в его образе кричало о деньгах.
– Мне остаться или я могу уйти к настоятелю? – осторожно поинтересовался Владимир.
– Иди, – вздохнул я. – Нам с отцом надо поговорить с глазу на глаз.
Владимир пожал руку отцу и вышел.
– Сейчас я никуда не поеду, – сразу предупредил его.
– Хочешь сказать, что я зря потратил свое время, чтобы приехать за тобой лично? – отец опасно понизил голос.
– Я не просил ехать за мной! Я давно вырос. Не надо решать за меня – настало ли время мне вернуться!
Отец сжал губы и смотрел так, будто оценивал степень зрелости моих рассуждений.
– И когда ты собираешься возвращаться?
– Как только посчитаю нужным.
– То есть ты не исключаешь того факта, что все-таки вернешься и будешь вести дела вместе со мной?
– Вероятность есть.
– Что же тебя останавливает прямо сейчас сесть вместе со мной в самолет? Мать скучает. Полина Орлова все еще хочет выйти за тебя.
– За меня? – я горько рассмеялся. – За твои деньги! Насколько мне известно, ее отец обанкротился.
– Радуйся, что хотя бы за деньги кто-то хочет быть вместе с тобой! – рявкнул он. – Кому ты нужен теперь в таком состоянии?
Я нахмурился. Отец знал, на что давить. Задел одно из самых моих больных мест. Недаром у него настолько успешный бизнес. Большие деньги – это всегда про высокий интеллект и самые отвратительные человеческие качества.
– Мне никто не нужен, – я гордо вздернул подбородок. – Со своими бы проблемами разобраться, а ты мне предлагаешь вступать в брак!
– В нашей семье по-другому не принято, ты знаешь.
Я нажал подбородком на рычаг и подъехал к окну.