По нахмуренным бровям послушника и переглядкам с соцработником я понял, что спектакль немного отклонился от сценария из-за выкриков детей.
– Тогда давайте скорее следить за приключениями Щелкунчика и верить в то, что кто-то разглядит в нем горячее, любящее сердце! – объявил Владимир.
– Одного не сказал волшебник Щелкунчику, – зачитала текст соцработник, пока брат с сестрой меняли кукол в руках. – Чтобы снова стать мальчиком, недостаточно просто найти волшебный орех. Щелкунчик превратится в человека только тогда, когда кто-то его по-настоящему полюбит…
Я включил следующую композицию, и на сцене показались Фриц и Мари, которые под наряженной елкой открывали подарки, принесенные крестным.
– «…Дети отлично знали, что родители накупили им всяких чудесных подарков и сейчас расставляют их на столе», – доносилось до меня, – «но в то же время они не сомневались, что добрый младенец Христос осиял все своими ласковыми и кроткими глазами и что рождественские подарки, словно тронутые его благостной рукой, доставляют больше радости, чем все другие»21.
Потом я включал музыкальное сопровождение будто на автопилоте, сам же размышлял о словах, которые дядюшка Дроссельмейер сказал избалованному племяннику.
***
После спектакля артисты вместе с детьми сели пить чай. В вазочке на длинной ножке лежали ярко-желтые конфеты с лимонным ароматом, обсыпанные сахаром, крекеры и яблоки, а в небольшой глубокой тарелочке – вишневое варенье. Все остались очень довольны, потому что в конце сказки Щелкунчик превратился в учтивого юношу со шпагой, Мари стала его невестой и стали они вместе царствовать в Марципановом замке. Я тоже надеялся, что меня тоже кто-нибудь когда-нибудь полюбит по-настоящему. Раз это не Вита, то пусть найдется другая девушка.
– Вы же придете ко мне тридцать первого вместе с Матвеем и отцом Серафимом, чтобы встречать Новый год? Ничего не изменилось?
– Да, придем, – кивнул Владимир. – Договоренность в силе.
Я бросил на нее быстрый взгляд, и она едва заметно улыбнулась мне, а потом снова начала крутить чашку в руках.
Быть с ней в ссоре меня очень утомляло!
– Ольга согласилась приехать в Липовку на праздничные дни? – поинтересовалась Вита у брата.
– Да. Она приедет как раз тридцать первого.
– Отлично!
После спектакля Вита и Владимир уехали по магазинам закупать продукты. Я же остался в домике для паломников, потому что не хотел казаться навязчивым. Продолжил изучать книгу того профессора, которую обычно читал, когда мы приезжали в Липовку. Я уже не злился на рыжую за отказ, но и быть в ее обществе больше не стремился. Осознал, что насильно мил не будешь. Жизнь вместе с монахами на меня положительно влияла. Я стал намного спокойнее и терпеливее, и свою прежнюю настойчивость и раздражительность вспоминал с улыбкой, однако до конца с ними пока справиться так и не мог, конечно.
Через пару дней, в последний день уходящего года мы с Владимиром засобирались в коттедж, чтобы помочь его сестре с приготовлениями к празднику. Я проследил за тем, чтобы послушник захватил с собой рюкзак, в котором был сюрприз для Виталины.
Мне было любопытно, как в небольшой деревушке готовятся к Новому году. В моей прошлой богатой жизни это всегда были званые ужины и пышные вечеринки, где все друг другу фальшиво улыбались, чтобы не потерять нужные деловые связи и везде иметь своих людей. Здесь же все было по-другому: когда мы только зашли в дом, нас сразу окутал теплый аромат свежего хлеба. Прошли на кухню, и я уставился на руки Виты – они вынули из миски тесто, бережно положили на посыпанный мукой стол. Под быстрыми пальцами появилась сырая хлебная булка с торчащими из нее оливками и с темными вкраплениями сыра пармезана.
– Помощь прибыла! – послышалось за моей спиной, и Вита улыбнулась брату.
– Надо разложить стол и растопить камин.
Владимир ушел в гостиную, оставив меня на кухне. Мы с Витой некоторое время смотрели друг на друга, а потом она снова принялась заниматься тестом.
– Мир? – спросил я.
– Мир, – хмыкнула она, но потом улыбнулась. – Ты мне никогда не рассказывал, почему ты решил приехать именно в Сибирь? – спросила она между делом.
– Потому что никому из моих друзей не пришло бы в голову ехать сюда, чтобы навестить меня – они слишком любят тепло. А я хотел побыть в одиночестве, – я посмотрел на белеющий вдалеке старинный храм через кухонное окно. – Но они пишут. Правда, в основном чтобы пожаловаться, как жарко и скучно в Испании.
– Бедненькие. Работать не пробовали?
Улыбнувшись, покачал головой и посмотрел на Геру: тот валялся на своей лежанке и наблюдал за нами. Я задумался, как же давно не отслеживал в соцсетях жизнь своих бывших друзей. Стало почему-то неинтересно… Когда ты трезвый и только наблюдаешь за бесконечными вечеринками со стороны, не участвуя, – это не так весело. Меня такой отдых уже не цеплял. Наверное, из-за жизни с монахами опять же. Окружение очень повлияло на мои взгляды и поведение. Очень! Танцы до утра, дурь и алкоголь казались мне теперь отравой.