Бобби был слегка напуган поведением Июля, но все же повел его к выходу. Выйдя на улицу, Бобби усадил Июля на крыльцо. Через пару минут из дома вышла Оля с Ирландцем, который опирался на ее хрупкие плечи.
– Поехали, – Оля кинула Бобби ключи от машины. – Машина у ворот стоит.
Компания вышла из ворот. Неподалеку стоял старенький серебряный «Мерседес». Ирландца с Июлем усадили на заднее сиденье, те сразу же заснули, опираясь друг на друга. Оля прыгнула на пассажирское сиденье впереди, Бобби сел за руль. Рявкнув, машина завелась и осветила фарами дорогу, тихо тронулась, удаляясь от дома в сторону проспекта Гагарина.
В квартире Бобби Июля с Ирландцем уложили на диван. Смотрелись они достаточно мило. Оле Бобби предложил место на раскладушке, а сам отправился на балкон. Там он сел на стол в позе лотоса, созерцая район. Время близилось к восходу, солнце аккуратно подбиралось к горизонту, придавая небу розовый оттенок. Над спальниками клубился пар от ТЭЦ. Кирпичи домов наполнялись кровью от восходящего солнца, на окнах верхних этажей рождались солнечные зайчики. Улицы еще спали, тротуары отдыхали от тяжелых подошв. Трава набирала росу. Созвездия неторопливо закрывали глаза, скрывая блеск далеких звезд. Завораживающий вид дна отражался в добрых глазах Вани.
На балкон аккуратно ступила босая ножка Оли, она тихо подкралась к Бобби и укрыла его плечи пледом. Сама села рядом на стол, накинула на себя край пледа и прижалась к плечу Бобби, обхватив его руку. Ваня как будто не обращал внимания на гостью и не переводил взгляда.
– Не знаю, почему, но у меня такое ощущение, что ты очень добрый и тебе можно доверять, – прошептала Оля.
– Опасное дело – доверяться первому встречному, – так же тихо отвечал Ваня.
– Плевать. Хочу довериться хоть кому-нибудь.
– Нужно признать, мне будет стыдно подвести тебя.
– Вот и хорошо, – улыбнулась Оля и крепче прижалась к Бобби.
В Бобби проснулись странные чувства. Необыкновенное тепло, которое возникает от нежных объятий.
– А этот Ирландец – откуда ты его знаешь? – спросил Бобби.
– У него есть младший брат, с которым я общаюсь. Сам Ирландец – мутный тип с такими же, как и он сам, делами. Но его стоить уважать хотя бы за то, что он пытается оградить своего брата. Он хочет, чтобы тот не знал бедности. Дает образование, жилье. Когда он трезвый, с ним приятно общаться. Он был единственным, кто не был мне противен на тусовке. До тебя.
«Надо же. У меня на квартире инопланетянин, бандит и девочка шестнадцати лет. До чего жизнь довела!» – подумал Бобби.
– Я бы так и просидела тут до конца жизни, – после долгой паузы сказала Оля.
– Скоро взойдет солнце, и это дно перестанет быть столь привлекательным.
– Почему?
– На этих улицах появятся люди, – Бобби брезгливо опустил взгляд ниже крыш, на тротуары между муравейников.
– Почему ты называешь свой район дном?
– Знаешь, тут не так уж и плохо. Но у большинства людей, живущих здесь, мечты не уходят дальше кухонь. Я боюсь, что тоже могу стать таким… Если не уже.
– Если твои мысли уходят дальше стакана и тарелки, то уже не все так плохо, – мило улыбнулась Оля. – Нам пора идти спать. Не хочу портить впечатление об этом пейзаже людьми.
Оля спрыгнула со стола и потянула Бобби за собой. В комнате Июль слился в объятиях с Ирландцем и мило причмокивал во сне. Оля подтолкнула Бобби к раскладушке, на которую он лег. Сама легла рядом, положив голову на грудь и приобняв. Ваня лежал смирно, словно солдат.
– Ты что, с девушкой никогда не спал? – Оля посмотрела Бобби в глаза.
– Да я как-то возраста твоего стесняюсь, – оправдывался Ваня.
– Ты же не в трусы лезешь, – буркнула Оля.
Поняв, что Бобби в оцепенении, Оля взяла ситуацию в свои руки. Руку Вани закинула на себя так, чтобы тот обнял ее за плечи. Сама же вернулась на грудь Бобби. Оля быстро заснула, а Ваня еще долго смотрел в потолок в недоумении от происходящего. Разом ему в голову ударили все мысли: и про Олю, и про Июля, и про Евгения Матвеевича. После получаса раздумий о недалеком прошлом и новых знакомствах Ваня сделал вывод, что все-таки его мысли уходят дальше стакана и тарелки, и мирно закрыл глаза. В комнате царили тишина и уют. Тишину редко прерывали всхлипывания Июля во сне.
18
