– Сергей Генрихович, – заведующая теперь произносила слова с едва заметным нажимом. – Увеличат ли программу по латыни – вопрос. Хотя мы знаем на него ответ. Решение принято, а решения ректората мы не обсуждаем, не так ли?
Тагерт усмехнулся. Он знал, что Ошеева, в отличие от покойного ректора, не изучала латыни. И если «решение принято», за ним скрывается вовсе не забота о размерах учебника. Галина Мироновна тем временем продолжала:
– Итак, секции латинского языка поручается в кратчайшие сроки отредактировать методичку и сдать ее в печать. Ответственным за это назначаетесь вы, Сергей Генрихович.
После заседания к Тагерту подошли Воробеева и Чинская: теперь секция латинского языка собралась в полном составе. Татьяна Максимовна Воробеева, дама лет пятидесяти, была коротко, точно после болезни, острижена, одета в невероятной ширины брюки, черную рубаху, мешковатый пиджак, расшитый райскими птицами. Богемный образ подчеркивала черная шелковая повязка, закрывавшая правый невидящий глаз, потерянный Татьяной Максимовной в детстве – несчастный случай, так она говорила, не вдаваясь в подробности. Изредка вместо повязки она надевала солнцезащитные очки, чья оправа плотно прилегала к коже. В прошлом году Воробеева защитила наконец кандидатскую диссертацию на тему «Идеи даосизма в сербской литературе XX века». Тема кандидатской отлично сочеталась с роскошью пиджаков. Защитившись, Татьяна Максимовна приобрела некую дополнительную степенность, заметную и в походке, и в посадке головы, и в речи.
Валя Чинская начала преподавать латинский язык недавно. На сегодняшний день Чинская выглядела не слишком солидно. Высокая, но слегка сутулящаяся, русоволосая, с детским овалом цветущего, улыбчивого лица, она из идеальных студенток разом перешагнула в безупречные преподаватели. Четыре года назад Тагерт сам пригласил свою бывшую ученицу на кафедру. Чинская училась одновременно в трех институтах: кроме ГФЮУ еще в СТАНКИНе, по вечерам – в лингвистическом. Вдобавок, она успевала воспитывать двух малышей, давать уроки английского, ходить по воскресеньям в спортзал. Она могла бы всюду опаздывать, постоянно нервничать, раздражаться, но вместо этого сохранила приветливую мягкость, невозмутимую гармонию, которая умиротворяюще действовала как на студентов, так и на преподавателей.
– Это форменное безобразие, я считаю, заменять прекрасный словарь непонятной брошюркой, – произнесла Воробеева, внимательно глядя на Тагерта серым глазом и черной повязкой. – Но что же нам делать?
– Пока ничего, – пожал плечами Сергей Генрихович. – Вероятно, придется объясняться с ректоратом. Не понимаю, что им за дело до учебника по латыни.
Первая всеобщая научная конференция ГФЮУ назначена на середину марта. В ней примут участие все преподаватели и лучшие студенты университета. Об этом преподавателям кафедры иностранных языков объявили тотчас после каникул. В декабре, аккурат перед Новым годом, на информационных досках появился приказ о повышении платы за обучение на сорок процентов. С будущего учебного года профессорско-преподавательскому составу обещано пятипроцентное повышение зарплаты. Не слишком заметное повышение, но, как сказал проректор по общим вопросам Кожух, «курочка по зернышку клюет», а преподавателям любая забота руководства дорога. Обещав увеличение оклада, руководство позаботилось также о том, чтобы сотрудники не обленились, не закоснели в повседневной рутине. И хотя повышение зарплаты на деле было только еле заметным смягчением ее снижения на фоне постоянного роста цен, даже за этот реверанс работникам приходилось платить.
Елена Викторовна Ошеева, новый ректор университета, напомнила заведующим кафедрами, что ГФЮУ – не только учебное, но и научное учреждение. Следовательно, каждому сотруднику надлежит регулярно заниматься наукой и отчитываться об успехах. Именно для того и созывалась конференция, на которой должен выступить каждый преподаватель, в том числе сотрудник кафедры иностранных языков. Большинство сотрудников не занималось наукой ни дня и даже не слишком ясно представляло, как можно ей заняться. Когда на заседании объявили, что всех преподавателей забреют в ученые, поднялся негромкий переполох. Паниковать громко дамы не решались: во-первых, неизвестно, чего ждать от Галины Мироновны, во-вторых, слишком решительные протесты могли бы счесть за отказ от научной деятельности и нарушение трудовой дисциплины. Дамы ограничились укоризненными вздохами, переглядываниями и покачиванием головой (головами).
– Дорогие коллеги! – задушевно увещевала собравшихся Булкина. – Ничего сверхсложного от нас не требуется. Пусть каждый возьмет какой-то случай из повседневной практики и сделает научные выводы. Вот, например, студенты постоянно путают прошедшие времена. Значит, можно сделать доклад «Особенности плюсквамперфекта в правовой лексике». Или «Глаголы со значением насилия во французском языке». Прошу вас, коллеги, потише. Главное, тезисы нужно сдать до первого марта.
