Арин хотел пойти за мной, но Этари его не отпустил. Я обернулась напоследок, встретилась с Арином взглядом и заверила, что справлюсь одна. Наверное. Ну а что еще оставалось? Ох, почему он? Почему?
Доплелась до лазарета, наблюдая за совершенно очевидным: слуги в основном толпились снаружи, в приемной лекаря дверь была распахнута, и каждый, кто туда заходил, будто попадал в логово тигра. Вот и при мне одна служанка выскочила с миской, наполненной водой, и с визгом убежала.
Спокойно. Спокойно. Спокойно. Я уже повидала хисина. Настоящего. Разве это хуже?
Только сунулась и уже захотела вернуться в город, залезть на крышу и пожаловаться хисину на жизнь, как заметила Рэна. Он сидел в центре комнаты, а рядом с ним дрожали две девушки. Похожи на помощниц лекаря, потому что в руках держали какие-то лекарственные травы. Но, как я поняла, ничего толкового они так и не сделали.
Появился учитель, отодвинул меня, с ходу заявил:
– Я этим займусь!
Потом резво метнулся в соседнюю комнатку и принялся собирать свои снадобья. Девушки, воспользовавшись ситуацией, побежали на выход. Перепуганные до смерти. Рэн проводил их недовольным взглядом и увидел меня. Полыхнуло так, что я даже почувствовала жар его ненависти.
– Ты! – наорал на меня он. – Ты выбрала его!
Это надо пережить. Это можно пережить. Наверное.
Глубокий, тяжелый вдох. Подошла ближе, и глаза Рэна впились в меня острым упреком. Но я все равно спокойно взяла чистую ткань и смочила в лекарственной воде, чтобы начать промывать рану на лбу.
– Я никого не выбирала, господин, ему нужно было мясо, – объяснила я с такой уверенностью, будто теперь Рэн должен был с пониманием отнестись к объяснению и перестать быть собой.
К моему удивлению, нет, он не расплакался, уткнувшись в мое плечо, пожаловавшись на свою судьбу, – он замолчал и позволил мне промыть рану. Заодно начала умывать и лицо: он весь был в пыли.
И тут вышел лекарь.
– Кхм, – подвинул он меня, – позвольте, я уж разберусь.
С надменным видом он уже собирался приступить, но Рэн взглянул на него и завопил:
– Убирайся!
Лекарь вздрогнул, но хозяин сказал: «Уходи», что тут сделать? Он и пошел. Рэн замолчал, а я вернулась к лечению. Кровь быстро остановилась, так что я спокойно домыла его лицо. Удивительно, что он все еще сидел и молчал. Не сказала бы, что спокойно, скорее, дулся обиженно. Но по сравнению с его обычными настроениями это уже прогресс. Правда, неясно, в какую сторону.
И почему это он? Почему именно его я вспомнила? Ладно, воспоминаниями то ощущение и фразу сложно было назвать, но ни к кому другому у меня подобных эмоций не возникало. Насколько бы было проще, если бы тем, с кем я провела этот год, был Арин. Но…
– Из-за чего вы подрались? – пользуясь небывалой щедростью молчания, тихо поинтересовалась я.
Рэн сидел и выглядел задумчивым; что он там себе думал, я не знала, но подружиться ведь как-то надо.
– А из-за чего обычно дерутся? – рявкнул Рэн с издевкой.
Ну вот, довожу до точки кипения того, кто по какой-то неизвестной причине доверил мне свое лечение. Зачем только? И почему мне вообще приятно, что он… вроде как не наорал на меня и не прогнал? А, наоборот, принял мою помощь?.. Это все те глупые эмоции. Если бы не они, вообще бы не стала о таком думать.
– Господин Этари сказал, что это из-за яблок, – заметила я.
Рэн злорадно улыбнулся и посмотрел на меня.
– Не я их собирал, – возразил он.
Беру свои глупые мысли и чувства обратно. Ничего мне не приятно! Хочется двинуть ему и уйти. Но я не стану. Потому что выше этого. Взяла лекарства и осторожно нанесла на его рану. Господин даже не дрогнул, подождал. Еще немного. А потом фыркнул.
– Что? Даже не сделаешь мне больно? – догадался о моих истинных чувствах и мыслях он.
Правильно, каждый ведь думал в меру своей испорченности. Рэн бы так и поступил.
– Вам и так больно, – спокойно заявила я, а он снова поднял глаза и уставился на меня.
Для разнообразия без насмешки, без надменности, без колкости. Просто смотрел.
Закончила с его раной на лице, осмотрела наряд. Перекошенный весь был, но других повреждений не было заметно. Тогда я вздохнула и взялась за его волосы. Гребень откуда-то нашелся на соседнем столике, вот и взялась причесывать Рэна. Такое чувство, что Этари в порыве гнева хотел вырвать ему клок волос.
Рэн взглянул на меня неопределенно, мол: «Это еще что за лечение?» Но я тут недавно кусок мяса наследнику на глаз приложила, чего уж теперь удивляться? Хотя Рэн этого не знал.
– Ты меня жалеешь? – снова с хитростью, надменностью, двойным дном в каждой пропитанной двуличностью эмоции заговорил Рэн.
Я лишь вздохнула, расчесывая осторожно последний клок. Даже чуть дернула – не специально, – к моему удивлению, Рэн поморщился, но не придал этому значения.
– Нет, – твердо и решительно ответила я. – Жалеют тех, кто слаб. Кто дорог. Кто заслуживает этого. Вы – ничто из этого списка.
– Тогда что ты из этого списка? – вернул мне мои же слова Рэн с самодовольной ухмылкой.
Больше поговорить мы не успели, потому что случилось страшное:
– Господин возвращается! Господин возвращается!
