Романовы замолчали. Я тоже не подавал голоса. Смотрел на дирижабль, слушал окрестности. Алексей Александрович не звонил никуда никому. Телефон-то у него был, спутниковый, но нужды в срочных звонках Романов, похоже, не испытывал. Или не хотел лишний раз обозначать местонахождение. Кто знает, на что способны этих «они»?
Возможно, Романов. Знает, но мне не говорит. И не должен говорить. Я майор, а он — Верховный Главнокомандующий, во всяком случае, в собственных глазах.
Я не смотрел на часы. Сказано, что вертолёт прибудет через двадцать минут, значит, так и будет. Смотреть на часы — сомневаться и не доверять.
К тому же чувство времени подсказывало: прошло пятнадцать минут.
Тишина длилась недолго: вертолет не дирижабль, вертолет летит громко.
«Ансат» завис в стороне от дирижабля. Ветер, поднятый винтами, не сорвал гигантский диск с места. Да и не пытался.
— Иван Федорович, передайте, пожалуйста, Шуйскому, что мы сейчас подойдем. Минут через пять, — сказал Романов. Даже волшебное слово не забыл. Но ясно было — не просьба это, а приказ.
— Передам, — я встал, отряхнулся, подхватил рюкзак с водой.
— Да мы сами его возьмем, — остановил Романов.
— Сами, да. Понятно, — сказал я и пошел к вертолету. Смысл простой: вдруг и здесь нежданно начнется стрельба? Нужно проверить. Послать кого-нибудь, да посмотреть, как получится.
Получилось без сюрпризов.
— Где? Где Романов? — Шуйский и два охранника стояли чуть поодаль от вертолета.
— Сейчас появится, — ответил я, повернулся к лесу и махнул рукой.
Конечно, никаких гарантий дать я не мог. Тот же Шуйский мог дождаться, пока Романов приблизится, и застрелить его. А заодно меня и Вику. Но это уж забота Романова — искать измену в собственном окружении. Мое дело — заниматься с Викой в пределах компетенции. И только. Ну, еще послужить пробным человеком, как сейчас. Но это случайность. Эпизод. Моральный долг. Не Вику же посылать. И не её отца. Алексей Александрович — штатский, хоть и с «сайгой», а я — офицер, пусть и в отпуске.
И своим офицерским чутьём слышалось мне, что Шуйский Романова убивать не собирается. Вернее так: именно сейчас не собирается. А если моё чутьё не нравится, пользуйтесь своим.
Я был уверен: Романов только на себя и полагается, а уж чутьё, расчет или знание для него главнее, тут возможны варианты и комбинации.
Спустя пару минут Романов и Вика вышли из тайги. Я не ошибся, Шуйский огня не открыл. Подбежал к Романовым, хотел взять «сайгу», но Алексей Александрович не дал. Тогда Шуйский попытался взять рюкзак у Вики. И тоже не получилось.
По лесенке-трапу мы поднялись на борт. Прошли в пассажирскую часть салона.
Никто не подошел к дирижаблю, не озаботился судьбой аэронавтов. Всё правильно, главное — доставить патрона в безопасное место, остальное подождёт.
Вертолет претендовал на ВИП-исполнение, но сравнения с дирижаблем не выдерживал. И полет, шумный, неровный, тоже ничем не напоминал плавное перемещение в пространстве.
Но это детали второстепенные. Главным же было то, что мы летели. Возвращались. И через пятнадцать минут были уже на лётном поле Замка.
В Замок мы с Викой пошли вдвоём. Алексей Александрович остался в вертолете — держать военный совет. Ни Вику, ни меня на него не позвали. Не очень-то и хотелось. Вернее, не хотелось совершенно.
Вика тащила на плече рюкзак. Я, помня о неудаче Шуйского, предлагать помощь не решился. А зачем она его вообще взяла рюкзак? Оставила бы в вертолете.
Я так и спросил.
— Здесь вода, — ответила Вика. — Вода со Стынь-озера. Пробы. Оставлять их нельзя.
Порода есть порода. Чтобы не случилось — полёт, обстрел, гибель аэронавтов, дело на первом месте.
Встречные смотрели вежливо, и только. Никто не охал, не окружал заботой и вниманием. Может, никто и не знает о случившимся.
Я довел Вику до лифта.
— Я… Мы вечером будем заниматься? — спросила она.
— Обязательно. По особой программе, — пообещал я. Уж если Вика может думать о тренировках, то я и подавно.
Она вознеслась к себе, а я пошел в башню Бартини. В буфет. На часах — четырнадцать сорок пять. Полет, обстрел, ожидание и возвращение заняли менее двух часов. Вот оно, растяжение времени.
Буфетчица налила мне стакан томатного сока и дала печёную картофелину. Одну. Маленькую. Как я и попросил.
Вести тренировку после обстрела? Гибели людей? Я могу. Запросто. Не сомневайтесь.
Однако планы на сегодня нужно пересмотреть. И тренировочные, и прочие.
