— Лань Хуа? — спросила госпожа Циньин, стараясь говорить мягко. — Я ищу своего сына, Сюань Чана. Хозяйка сказала, что он часто бывает у тебя.
Девушка взглянула на нее, затем опустила глаза.
— Сюань Чан? Поищите его в казармах караульного полка. Он сказал, что хочет отыграться…
Порой мы видим многое,
но не замечаем главного.
Кун-цзы
А порой и под самым носом
ничего приметить не можем.
Лис Хусянь
…Солнце, опаляющее лица, отбрасывало длинные тени от колышущихся знамен над ристалищем, и аромат полыни смешивался с терпким запахом стали. В тени шатров мастера пока оттачивали свои навыки и любовно протирали полированные лезвия мечей. Ристалище, песчаный круг, очерченный бамбуковыми ограждениями, ждало своих героев
Турнир начинался. На возвышении, укрытом от палящего солнца шелковым балдахином, восседали члены жюри — прославленные воины и знатоки боевых искусств. Их взоры, проницательные и беспристрастные, должны были оценить не только силу удара, но и грацию движения, стратегию боя и дух воина. От их решения зависела слава и признание.
Лис Хусянь провёл дни перед турниром спокойно, краем глаза наблюдая за происходящим в имении Сюань, в остальном же прогуливался по академии, заходил в библиотеку, сидел на лекциях. Ничего нового он, конечно, не услышал, но скуки избежал. В Цаншулоу, хранилище бесценных коллекции книг, Лис нашел книгу «Истории Поздней Хань» и с интересом погрузился в рассказы о лисьих проделках, когда его потревожил чей-то плач. Лис с удивлением заглянул за книжную полку. Плакал юнец-первокурсник Чжэнь Шао, растирая слезы по покрасневшему лицу. Лис осведомился о причинах его горя и узнал, что семья юноши разорена наводнением: он только что получил письмо из дома.
— У тебя есть сто лянов серебра?
Юнец кивнул.
— Поставь их на победу Сюань Си в поединке с Хань Юем один к тысяче. И твоя семья перестанет нуждаться.
— Но Хань Юй непобедим…
— Ты уверен?
В ночь перед турниром Лис ненадолго принял свой подлинный облик и тщательно расчесал свои девять хвостов. Во-первых, нельзя запускать себя, а во-вторых, ему нужна была шерсть для колдовства.
Да, Лис решил на досуге немного тряхнуть стариной. Люди семейки Гао чрезмерно рассудочны. Толика чувств им не помешает. Лис также знал, что госпожа Циньин так и не нашла сынка: тот снова проигрался в пух, напился и завалился спать на задворках вонючей таверны с романтичным названием «Лунный Заяц».
Сейчас вокруг Лиса уже как растревоженный улей бушевал шторм турнирной суеты, мелькали разгоряченные лица болельщиков, жаждущих зрелища. Все ставили на Хань Юя. Он был легендой, непобедимым мечником, воплощением силы. Многие считали, что Сюань Си не имеет ни единого шанса.
За его спиной постоянно перешёптывались.
— Это тот самый Сюань Си?
— Ну да, ему предстоит выйти против самого Хань Юя!
— Странно, я ни разу не видел его на тренировках, он что, хочет сразу сдаться?
— Ставлю десять против одного, ему и минуты на ристалище не продержаться…
— Но он так спокоен…
— Это спокойствие отчаяния.
Они ошибались. Какое отчаяние? Лис был просто спокоен. Ну да, а чего волноваться-то?
Зрители занимали места, их шепот постепенно перерастал в гул. Лис внимательно следил за трибунами и вскоре заметил госпожу Циньин и свою сестру Цинмэй. Обе издалека смерили его насмешливыми взглядами. Рядом с ними сидели брат и сестра Гао.
Турнир начался. Судья Мун дал отмашку. На ристалище один за другим выходили мечники и схватывались в жарких поединках. Зрители, словно волны бурного моря, то затихали в ожидании, то взрывались одобрительным гулом, когда очередной выпад достигал цели, заставляя противника отступить.
Шелка шуршали, опахала взлетали и опускались в такт напряженной борьбе.
Среди участников выделялся молодой воин Лун Вэй. Его движения были стремительны, как полет ласточки. Он словно танцевал с мечом, грациозно избегая ударов соперников и нанося свои с безжалостной уверенностью. За его спиной, в тени бамбуковой рощи, наблюдал старый мастер Чжан, его наставник. В его глазах отражалась гордость за своего ученика, но и тревога — ведь впереди Луна ждали самые сильные противники.
На ристалище появился Тун Лан, прозванный «Тенью ночи». О нём ходили легенды, будто его скорость настолько велика, что он исчезает в тени, а меч его стал продолжением его мысли. Он сосредоточился, очистив разум от страха и сомнений, оставив лишь острое осознание момента и готовность к бою. Жеребьёвка свела его Чжэнь Тау, опасным противником.
Звук гонга возвестил о начале поединка. Чжэнь, словно призрак, метнулся вперед. Тун парировал удар. Началась стремительная схватка, где каждое движение было продумано до мелочей. Мечи звенели, искры летели во все стороны. Зрители затаили дыхание, не в силах оторвать взгляд от завораживающего танца смерти.
