Ведь должны были... по штату кормилицы значатся, ажно дюжина, а к ним помощницы, мамки, няньки и прочая обслуга, которой цесаревич с рождения окружен был.
Или...
Желтые глаза, вертикальные зрачки... каков он был младенчиком? Небось, детских снимков вовсе не сохранилось. Случайно ли?
- А он вновь собирает души... позовите свягу, пусть проводит ее туманным путем, - клинок святой отец отчищал старательно, хотя должен был понимать, что оставить этакую преопасную штукенцию ему не позволят. - И, если позволите...
Он замолчал, подняв клинок за рукоять, прищурился здоровым глазом, оглядывая кривоватое лезвие его. Вздохнул:
- Я не думаю, что эти девушки - единственные жертвы.
- Почему? - Лешек поднялся, теперь он и двигался иначе, текуче, словно вода. И было во всей его фигуре нечто такое... до крайности неприятное.
Хотелось попятится.
Отступить.
Забиться за гардину и... глупость какая. Это та, другая, кровь пробудилась. А люди боятся змей, потому-то и вынужден скрывать он... не только он... и скрывали, не сказать, чтоб уж очень тщательно. Сперва-то, конечно, прятали, да... так и время было смутное. Народ, жаждавший спасения, видел в новом императоре надежду. И не след было портить образ его величественный. Императрица и без того многим казалась неправильною.
Явилась из ниоткуда.
Ни родни. Ни связей. Ни богатства. Красота одна, но разве ж это аргумент для людей серьезных. Тогда-то ждали, что надоест этакая бесполезная жена Его императорскому величеству. И не сказать, чтобы смута была, аккурат-то смуты боялись, но... прознай кто про кровь змеиную, пришлось бы тяжко.
А после уже и по привычке хоронились.
Да и ради наследника.
- Души ушли, - Святозар спокойно убрал клинок в ножны. - А с ними и сила. Логичней ему было бы спрятать тело, а он его будто нарочно вам выставил.
Димитрий потер подбородок, заставляя себя отрешиться от мыслей о прошлом. Настоящее важно. А что в настоящем? Тело девицы, которое, будто издеваясь, оставили цесаревичу этаким подарком крайне сомнительного свойства.
Зачем?
И... прав Святозар, если убийца лишился двух душ, то ему понадобилась бы замена. Стало быть...
- Ему обязательно убивать здесь? - уточнил Димитрий, и святой отец задумался.
- Не знаю, - произнес он, наконец. - Моя сила требует прямой связи с жертвой. Наш род имеет власть над кровью, и пока та тепла, мы можем многое. Что умеет он, я не знаю. И я не уверен, что вам надобен мужчина.
- То есть? - то, как Лешек это произнес, заставило Димитрия вздрогнуть.
- Над телами не надругались. Посмотрите, к ним отнеслись бережно, будто даже с любовью, - Святозар присел и погладил девушку по волосам. - Видите? Не спутаные. Их раздели. Расчесали. Уложили. Украсили...
- Убили, - уточнил Димитрий.
- Убили... но чтобы задушить, не нужно так уж много сил. Закинуть ленту на шею и затянуть... вам ли не знать, что многие благородные девы не столь уж хрупки, каковыми кажутся. Мою сестру обучали и верховой езде, и шпажному бою. И некоторым иным, скажем так, не совсем женским умениям. У старых родов свои обычаи.
...которые лишь прибавят головной боли.
- Я помолюсь за душу ее, - сказал Святозар. И вздохнув, попросил. - С вашей стороны будет любезно предоставить мне бумагу и перья. Или человека, который писал бы под диктовку. Так было бы даже проще, но...
...куда опасней, ибо тайны подобные на людях предурно сказываются. И вот бывает, что человечек приличный, получивши к знанию запретному доступ, преображается престраннейшим образом.
То власти ему.
То богатства.
То просто от силы собственной новообретенной голову теряет.
Нет уж, пусть сам пишет, а Димитрий после почитает при случае.
- Перо, - сказал он. - И чернила.
- Моя сестра не единожды предлагала написать то, что мне известно. Порой становилась весьма настойчива...
- А вы?
Святозар поднялся, опираясь неловко на подлокотник кресла.
- Сперва я... даже начал писать. Основы... знание, которое не должно исчезнуть. Мой долг перед родом... меня всю жизнь учили, что род превыше всего. Но после я вдруг подумал, а почему, собственно, я должен оставлять это миру? Я видел мою сестру с ее честолюбием и жадностью. И я испугался... я тоже слаб.
- Ваш отказ ее разозлил?
- Несказанно... она кричала. Называла меня неблагодарным. Потом... она вдруг успокоилась.
...и святой отец решил, будто сестрица смирилась?
А она смирилась?
Или...
Димитрий потер лоб. Голова болела, глаза чесались, как бывало, когда он уставал чрезмерно, будто тело напоминало, что, хоть и маг он приличный, хоть доверием облечен высочайшим, но все одно не стоит забывать: слаб человек.
В отдыхе нуждается.
...а еще в том, чтобы распоряжения отдать.
Пусть проверят, не пропадал ли кто из обслуги, которой во дворце стало чересчур уж много. И наверняка не обошлось без происшествий всяких, они и в обычное-то время случаются с завидной регулярностью, а уж теперь...
...и в городе тоже, а то мало ли, вдруг да родовые знания позволяют после души в нужное место перенести...
...выяснить, кто она вообще, покойная.
...а еще, кому она рассказывала о большой своей любви. И если рассказывала, то...
Слухов не избежать.
