...тут-то девицы засуетились, ринулись к длинным столам, которые Лизавета только теперь заметила. И главное, как ринулись, позабывши про чины и достоинство, подпихивая друг друга локотками, а порой и вовсе матерясь, правда шепотком и с оглядочкой.
- А... - Лизавета сглотнула, осознав, что спрашивать не у кого. Она огляделась, но Авдотью не заметила. Видать, не сочли ее в достаточной мере здоровою... или просто не пошла, решивши, что хватит с нее конкурса? После Лизавета заглянет, но... Снежка стоит у столика, раскладывая какие-то веточки.
И Лизавета решилась.
Подошла.
- Привет, - сказала она, пытаясь сообразить, что говорить дальше. Но Снежка поняла и без вопросов:
- Надо составить букет, - сказала она, пытаясь пристроить веточку полыни меж двух срезанных роз. - Который отразит состояние души... и с учетом языка цветов. Но это глупость. Люди не могут слышать цветов.
- Ага...
- Там можно взять... материал, - Снежка махнула в сторону столов.
- Только там?
Девицы расходились, унося охапки зелени и цветов, а столы... столы радовали взгляд пустотой. Снежка же задумалась:
- Нам, - она пришла к определенным выводам и даже повеселела. - Сказали, что мы можем воспользоваться материалом на столах, но нам не говорили, что мы не можем взять что-то еще...
Ага...
Три раза ага... и что это дает? Лизавета огляделась и, заприметив махонький столик, вроде того, за которым работала Снежка, подошла к нему. Прочие девицы тоже заняли свои места, правда, столики оказались слишком малы, чтобы уместить на них добычу, поэтому многие свалили горсти срезанных цветов прямо на землю.
Розы белые.
Розовые.
Желтые с лепестками слегка тронутые позолотой. Алые и пурпурные, в кровь... тонкие фрезии и тяжеловесные лилии, которые издали казались каменными.
Язык цветов...
Лизавета читала ведь.
Когда-то... давно... что-то там желтый цвет нехорошее означает, но... ладно, слева от Лизаветы девушка увлеченно выплетала башню из роз, время от времени останавливаясь, чтобы сунуть пальцы в рот. Похоже, удалять шипы садовник не стал...
...справа из горы белых роз выглядывали тонкие ветки аспарагуса.
Так.
Успокоиться надо, в конце концов, Лизаветина же специализация. И глядеть отнюдь не на красавиц, которые нет-нет, да оглядывались, чтобы полюбопытствовать: вдруг кто удачное придумал. Лизавета обернулась.
Кусты.
Снежноягодник, правда, с листьями темно-пурпурными. Если взять веточку... а вот и хмель. Обыкновенный, но Лизавета ведь не даром училась. У нее с растениями получалось ладить куда лучше, нежели с людьми... она отняла боковой побег, быстро зарастив ранку, а с хмелем поделилась силой, которой ему явно не хватало. Хотя странно, императорский сад пронизан нитями заклинаний, а хмель до магии очень охоч.
Лизавета провела по веточке мизинцем, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях.
Вот так... с красным хорошо будет белый смотреться... и такой, полупрозрачный, будто хрустальный. Она выбрала невысокую приплюснутую вазу. Проверила губку... а воды не долили, что странно. Или еще одна часть испытания?
Кувшин под столом.
Три кувшина.
В одном вода пересолена, в такую ставить растения нельзя. Вторая... не та, причем сложно сказать, что именно с ней неладно, но пальцы закололо, и Лизавета спешно вытащила их. А испытание грозило быть интересным. Она нашла взглядом Снежку и подняла кувшин. После показала три пальца, надеясь, что свяга поймет правильно, и что врожденного ее чутья хватит.
...не выгнали бы за подсказки.
Хотя...
Беседка, в которой устроилась портретная дама[1], была оплетена все тем же плющом и столь плотно, что казалась сотворенной из него. Нет, оттуда не видно и...
...еще одна веточка снежноягодника... но Лизавете пришла в голову интересная идея. А что если немного ускорить? Цветы у снежноягодника невзрачные, розоватые, но ягоды будут в тему... сил потребуется немало, с другой стороны в последнее время она и не тратилась.
Растение откликнулось охотно, будто только и ждало.
Листья чуть приподнялись.
А цвет стал мягче, лишь по краям осталась темная кайма... цветы... ягоды... крупные, и еще крупнее, этакие гроздья белых шаров... вот так. С хмелем вроде бы смотрится, но чего-то не хватает...
- Деточка, - раздался скрипучий голос, отвлекая от работы. Лизавета обернулась. - А не подскажешь, как отсюда выйти-то?
Женщина была немолода.
И одета просто.
Темное вдовье платье, чистое, аккуратное, но от Лизаветиного взгляда не укрылось - перелицовывали его и подшивали, старательно, но несколько неумело. Кружевной воротничок, служивший единственным украшением наряда, пожелтел от старости.
Шляпка давно вышла из моды.
А ридикюль потрескался на уголочках.
- Простите...
- Сын у меня тут служит... навещала вот, - смущаясь, произнесла женщина. И плечи ее опустились. - А он в карауле... сказали, сегодня не сможет... так-то он меня провожал, а тут пошла и заблудилась... сынок у меня хороший...
Она вздохнула и замолчала.
Только смотрела так, растерянно, напомнив тем самым тетушку, которая тоже не умела просить. Вот вышивать умела, и крестиком, и гладью. Шить и вязать. Дом содержать. Готовить... а просить - нет.
