- ...сполна осознают бремя ответственности, которое ляжет на плечи той...
Лизавета украдкой оглянулась.
Лица у красавиц были...
Скучающие?
Раздраженные?
Нетерпеливые? Пожалуй, что всякие, вот только об ответственности никто и не думал.
- ...ибо не может быть красота далека от простого народа...
И вот тут появилось пренехорошее чувство подвоха.
- А потому ныне мы все отправимся в город...
- Зачем? - пискнул кто-то, и Анна Павловна слегка нахмурилась, выказывая неудовольство.
- Ибо такова воля Ее императорского величества, - сказала она, как почудилось, с легкою насмешкой. - А мы все верные слуги ее. Но в утешении могу сказать, что те, кто отличится в нынешнем задании получат особые подарки из рук Ее императорского величества.
Девицы загудели.
Подарков хотелось всем. А Лизавета коснулась янтарной капельки.
- Пока же настоятельно рекомендую вернуться к себе и переодеться.
Знать бы во что...
Лизавета переглянулась с Авдотьей, вот только... взгляд последней был рассеян, и Лизавета готова была поклясться, что думает Авдотья о чем угодно, кроме непонятного этого конкурса.
- Попроще, - подсказала Одовецкая. - Сдается мне, мы не на площади гулять будем.
И как ни странно, Таровицкая кивнула, подтверждая эту простую по сути своей мысль.
...выбирать долго не пришлось, ибо гардероб Лизаветин был все еще прост и мал. Подумалось, что, верно, неспроста мастерицы Ламановой медлят, небось, ждут, когда красавиц еще поубавится. И для казны экономия преизрядная выйдет.
Выбрала она все то же простенькое платьице, хотя Руслана и вздыхала, уговаривая взять другое, легкое, с заниженной талией и юбкой-плиссе. К нему у Лизаветы имелись длинные перчатки и нитка жемчуга, правда, фальшивого, но премиленького с виду. И захотелось вдруг... а и вправду... небось, остальные нарядятся, а Лизавета в своем сером будет выглядеть мыша мышою и...
Она мотнула головой.
Другой раз.
Если он будет.
Волосы Руслана заплела в тугую косу, но не удержалась, уложила ее вокруг головы короной и пару локонов выпустила.
- Погодите минуточку, - велела она престрогим голосом, который никак не вязался с краснючими от стыда ушами. - Я... вот сейчас...
Она вытащила откуда-то кружевной воротник.
- Я вечерочком пришить хотела, - извиняющимся тоном сказала.
- Красота...
- Это меня маменька научила. Она из шелковых ниток вяжет, - Руслана приложила воротник к платью и споро заколола булавками. - Пока на живую нитку посажу, но незаметно будет...
Платье стало...
Не таким скучным? Пожалуй. И воротник вовсе не белый, как показалось, а розовый, нежного жемчужного оттенка...
- Вот так хорошо будет. Только вы, барышня, аккуратней, - Руслана зубами откусила нитку. - Наши говорили... я не сплетничаю, но... говорили, что многие на вас сердятся.
- За что?
- За то, что вы конкурс выиграли.
- Кто сердится?
Она пожала плечами и просто ответила:
- Все, почитай... Страшинская скандалила давече... мне Маришка сказывала, которая к ней приставлена, что грозилась подруженьке своей, будто устроит вам развеселую жизнь... и другие еще тоже...
- Спасибо.
Вот только развеселой жизни Лизавете для полного счастья и не хватало.
...а все ж таки с нарядом она не угадала.
Во всяком случае Лизавете сперва показалось, что лишь она одна явилась в платье удручающе скромном, если не сказать бедном.
- Вижу, хоть у кого-то разум имеется, - произнесла Одовецкая, с прищуром озирая толпу разноцветных красавиц. Сама она была в простом чесучевом костюме с прямою юбкой. И туфли выбрала тупоносые, тяжелые с виду, зато на высокой подошве. - Мы с вами не были представлены, но... мое воспитание по общему мнению оставляет желать лучшего. Аглая.
- Лизавета, - сказала Лизавета, тоже озираясь.
А наряды... пожалуй, стоит взять на заметку, что носят нынешним летом.
Она, конечно, слышала, что в моде прямой силуэт, однако нынешние были какими-то чересчур уж прямыми. И блестящими. Платья из тафты и шелка, из плотного атласа, поверх которого накидывали легкие газовые шарфы, украшенные бисером и драгоценным тонким шнуром. Иные сияли камнями, что чешуей.
- Это очень вредно, - Одовецкая поправила крохотную шляпку с янтарным жуком.
- Что именно?
- Грудь перевязывать. Или вы думаете, что они все были рождены такими... гм... плоскими? - она указала пальцем, кажется, аккурат на Страшинскую, которая обрядилась в платье янтарного колера. - Помнится, утром еще ее формы были вполне естественны, а теперь...
- Очень вредно? - Лизавету не то, чтобы сильно волновало, куда именно подевались формы Страшинской. Может статься они у нее вовсе каучуковые, но тема весьма благодатная.
Чем не скандал?
Франкская мода уродует арсийских красавиц... или еще чего... про страшную моду в народе любят, а еще про целительство, особенно такое, которое народное. Одно время Соломон Вихстахович подумывал даже отдельную газетенку выпускать, «Народный целитель», чтоб с советами и рецептами для страждущих, но после отказался. Оно-то выгодно, конечно, но после замаешься судиться с родичами тех, кто себя по оным советам пользовал, вместо того, чтобы к нормальному целителю пойти.
Одовецкая же ответила:
