Наконец, уверенная в своей неотразимости, она двинулась к Жоакину. Он не видел ее раньше, но, судя по странным нарядам ее подопечных, это была владелица борделя «Корона», потакающего вычурным вкусам знати. Все девушки носили платья из белого кружева, их лица были ярко, лихорадочно разрумянены, а диковинные прически покрывал белый порошок, делающий их почти седыми.
Жоакин никогда не симпатизировал аристократам и теперь разглядывал куртизанок с недоумением. Все выглядело так, будто над ним, плебеем, решили поиздеваться, но в их взглядах было только желание понравиться и угодить, потому он решил отбросить навязчивые мысли – женщины есть женщины. Их колени, обтянутые чулками, так заманчиво выглядывали из-под укороченных юбок.
– Для вас – только самые лучшие барышни, герр президент, – доверительно, с придыханием сообщила сводня. – Желаете выбрать одну или нескольких?
Жоакин еще раз, уже более внимательно, осмотрел девиц, жмущихся у стены. Они были похожи, как сестры, под своим гримом и в одинаковых нарядах, лишь фигуры немного разнились. Но одну из них начальница все время пыталась то оттеснить в сторону, то скрыть у себя за спиной. Эти маневры привлекли внимание мужчины.
– Подойди ближе, – обратился он к ней, кивком головы указывая на заинтересовавшую его девушку.
Она без смущения выступила вперед, и больше Жоакин не смотрел ни на кого. Все, чего другие добивались слоями грима, было дано ей от природы: светлые волосы не нуждались в пудре, а золотисто-карие глаза сияли на чистом лице. Остальные казались лишь неуклюжим подражанием.
Сводня была встревожена и возмущена.
– Герр Мейер, приношу свои извинения! Эта… негодница сегодня пренебрегла формой и выглядит совершенно неподобающе. Разочаровала меня. Может, присмотритесь к остальным?
– Ты. Останешься со мной? – Жо не обратил на ее бормотание ни малейшего внимания.
– Останусь, – твердо ответила светловолосая девушка. Для той, кто торгует телом, она держалась с удивительным достоинством.
Почувствовав изменившуюся атмосферу, владелица «Короны» быстро вывела остальных, подталкивая в спины, и почтительно тихо прикрыла за собой дверь кабинета. Жоакин остался с куртизанкой один на один. Какое-то время они внимательно разглядывали друг друга, словно при нормальном знакомстве двух людей.
Раньше, когда Жо еще был управляющим поместья, он изредка навещал по делам ближайший город и посещал местный бордель. Проститутки там не отличались ни красотой лиц, ни чистотой белья на их кроватях. Некоторые из них жеманились, изображая невинных овечек, а другие с порога начинали снимать платья, обреченно уверенные в своих обязанностях.
Девушка, стоящая перед ним, отличалась от всех, с кем он раньше имел дело. Казалось, что не он выбрал ее, а наоборот. Она стояла, прислонившись спиной к роялю, и задумчиво покачивала полуснятой туфелькой на высоком каблуке. Жоакину было любопытно, каким она видит его.
– Закроем дверь? – Она наконец нарушила молчание.
– Она закрыта. – Жоакин не узнал своего охрипшего голоса.
– Не совсем, – усмехнулась девушка.
Она разулась, взяла одну туфлю и, выглянув в коридор, повесила ее на дверную ручку. Обратно вернулась на цыпочках, двигаясь, точно кошка.
– Теперь нас точно никто не побеспокоит, – заверила она Жоакина.
– Как тебя зовут?
– А разве это имеет значение? – ответила куртизанка вопросом на вопрос, улыбаясь уголком рта.
– Я хочу знать.
– Гуннива. Фамилии нет. – Она пожала плечом.
– Это твое настоящее имя? – Сам не зная почему, он оттягивал момент первого прикосновения, будто оно могло что-то нарушить.
Гуннива вздохнула, подошла к столику и взяла бокал, из которого раньше пил Леопольд. Отчего-то эта деталь покоробила Жоакина.
– Мои родители мертвы, и мне нет нужды скрываться за глупыми псевдонимами вроде Фрекен Лапушка. Или Фрекен Персик. Мерзость… – Было непонятно, относится это к ее последним словам или к выпитому шампанскому.
Тут она подняла руки вверх и покрутилась перед ним на манер балерины.
– Так я вам нравлюсь, герр Мейер?
– Нравишься. – Жоакин не удержался от улыбки. Ее непосредственность заставила его расслабиться и позабыть о треволнениях прошедшего дня, о безумцах и взяточниках, о бумагах и цифрах.
– А что вам во мне нравится, герр Мейер? – кокетливо уточнила Гуннива, присаживаясь рядом.
Он уловил тонкий пряный запах ее духов, разглядел едва заметную ложбинку в глубоком вырезе платья.
– Понравилось, как ты отличалась от других девушек из «Короны». Ты совсем на них не похожа…
– Вот как… – протянула она. – А ведь вы тоже ни на кого не похожи, герр Мейер. Мне доводилось видеть властных мужчин, но в вас я не замечаю ни капли… не знаю, жадности. Будто эта самая власть вам вовсе не нужна, будто она для вас такая же работа, как для меня – развлекать и ублажать.
