– Это вселяет оптимизм, – пробормотал Алекс.
Полуночный пёс его Лаки или самый обыкновенный, эксцессов не хотелось бы. Впрочем, позитивный пример уже имелся, с тётей Раей Лаки существовал вполне мирно.
– Есть и ещё один повод для оптимизма, – улыбнулся Иван Петрович. – Если верить легендам, у полуночных псов отменное здоровье, и живут они очень долго.
– Насколько долго? – спросил Алекс.
– Почти никогда не уходят из жизни раньше своего хозяина. Поэтому, если вы уже приняли решение, Александр, то ваш пёс с вами практически навсегда…
Решение посетить шахту № 13 было глупым и бесполезным. Ю там уже была семь лет назад, отправилась на поиски Василька сразу, как только ей удалось удрать из дома.
Самонадеянно и опрометчиво! Сегодняшняя Ю никогда бы так не поступила, но та, юная, напуганная и злая на весь мир Ю решила, что может справиться со всем в одиночку!
Не справилась. Пока она почти бегом бежала по тайге к шахте, в душе крепла надежда, что все ещё можно исправить, что она найдёт Василька и докажет остальным, как сильно они ошибались. Найдёт, приведёт обратно, а сама не вернётся уже никогда. Не после того унижения, которое ей довелось пережить!
Шахта оказалась пуста! Мало того, в шахте не оказалось ни намека на то, что Василёк до неё вообще добрался. Затхлость, сырость, запустение и гулкое эхо под ненадежными сводами. Ю кричала, орала во всё горло, уже заранее понимая, что никто не отзовётся, что все её старания напрасны. Василька в шахте № 13 нет и никогда не было. Она ошиблась. Как же сильно она ошиблась…
Эхо от её криков утихло, а в голосе набатом разнесся прокуренный голос Доры:
– Молись, чтобы Василий нашелся, Юлия. Молись! Потому что, если он не найдется, тебе придется с этим жить.
Вот так сказала Дора. Вот так одной единственной фразой вынесла Ю приговор и обрекла на наказание. Только зря! Ю сама себе самый строгий прокурор и самый беспощадный судья. И если она не найдёт Василька, никто его никогда не найдёт.
Так и вышло… Ю блуждала по тайге до тех пор пока совершенно неожиданная снежная буря не прогнала её прочь. Продрогшая до костей, сорвавшая голос от крика, Ю вышла на трассу и принялась ждать попутку. Расплакалась она, лишь оказавшись в теплой, пропахшей куревом и бензином кабине старого лесовоза. Давясь слезами и сладким чаем, который сунул в её озябшие ладони сердобольный водила, она приняла самое важное на тот момент решение. Возвращаться в дом нельзя. Рассчитывать в этой жизни нужно только на себя.
Ю удалось успокоиться и убедить водилу в том, что не будет никакого криминала, если он подбросит её до города. Пожалуй, именно тогда она в первый раз и почувствовала в себе этот дар убеждения. Тогда почувствовала, а потом пользовалась им регулярно без зазрения совести.
…Нынешний поход к шахте № 13 изначально был бесполезной затеей. Или в закрытии гештальта все-таки имелся смысл? Ю нужно было ещё раз увидеть то место, посмотреть на него глазами не до смерти напуганной, отчаявшейся шестнадцатилетней девчонки, а взрослой кой-чего повидавшей в этой жизни женщины.
Искать шахту пришлось довольно долго. За истекшие годы тайга изменилась, прежние ориентиры утратили свою актуальность. Даже кирпичное здание, назначение которого Ю так и не определила, почти исчезло, поглощенное наступающим со всех сторон лесом. Если бы Ю не знала, где искать вход в штольню, наверное, не нашла бы никогда.
С её памятью, цепкой, почти фотографической, семь лет назад случилось что-то неправильное. Из неё выпало несколько суток жизни. Или правильнее сказать, что это сама Ю выпала на несколько суток из жизни? Где она была, когда пропал Василёк? Что делала?
Наверное, с помощью хорошего психолога можно было бы всё восстановить. Не продираться через непролазные таежные дебри в поисках потерянных воспоминаний, а улечься на удобную кушетку в уютном врачебном кабинете, прикрыть глаза и довериться…
Вот только с доверием у Ю как раз и были самые большие проблемы! Жизнь научила её не доверять никому. Потому что даже самые близкие могут предать и сделать так больно, что до сих пор от воспоминаний сбивается дыхание.
Зачем она приходила к Доре, если так и не спросила о самом важном, о том, что не давало покоя и заставляло просыпаться в холодном поту посреди ночи? Почему она не спросила у деда, еще тогда, давным-давно, во время последнего их разговора? Ни про Василька не спросила, ни про… себя. Они предали её! Не пожелали понять и выслушать! Они, самые близкие…
В горле сделалось колко и горько. Ю раздраженно дернула головой. Она выросла и уговорила себя быть рассудительной и всё понимающей, но ни рассудительность, ни всепонимание не позволили ей задать тот самый важный, самый мучительный вопрос. Вот и сегодня она вела с Дорой почти светскую беседу вместо того, чтобы прямо спросить, за что та поступила с ней так… не по-человечески.
