Все засмеялись, а Мара подмигнула Стэф, молчаливо поблагодарив ее за то, что та быстро разрядила обстановку и все не ударились в уныние.
– Я не буду есть консервы из тунца, – заключила Мара. Потом передала блокнот Джине, которая промокала глаза, не вполне справляясь с нахлынувшей печалью.
Указывая на цитату, Мара улыбнулась подруге и сказала:
– Не нужно домашнего салата. Время поглощать филе миньон и кексы! Бекон и шоколад – это неотъемлемые части любой последней трапезы. И я, кстати, буду пить мартини. Много! Черт возьми, я же не за рулем!
– Я буду тирамису, – с гордостью сообщила Джина. – Значит, вы все сможете попробовать его у меня, а себе заказать что-то другое. Что еще вы выберете для меня?
Мара еще раз перечитала меню и выбрала блюда с наименьшим содержанием жира, для своей худеющей подруги:
– Лосось с овощами?
– Фигня! – прокомментировала Стэф.
– Тогда пармская ветчина с баклажанами, – согласилась Мара.
– Хорошо, одну пармскую ветчину с баклажанами и одно тирамису! – заключила Джина.
– А потом?
– Равиоли с ореховым маслом и колбасой, колбасы побольше! А потом пирог из лимонных меренг!
Джина улыбнулась и передала меню:
– Да уж, куда аппетитнее салата по-домашнему!
Когда подошел официант, Стэф и Джина гордо сообщали ему свой заказ, каждая попросила еще и модные напитки.
Мара мысленно повторяла речь, которую набросала в такси. Частично прощание, благодарность, частично признание в любви двум женщинам, которые стали для нее сестрами.
Этого было, конечно, недостаточно: несколько слов, которые она произнесет, чтобы выразить невыразимое, но в природе не было таких слов, которых бы оказалось достаточно.
Когда официант уплыл, Мара вдохнула и начала свою речь. Она говорила о том, что значат для нее подруги. Что значит их дружба, она никогда не сможет выразить словами степень своей признательности и благодарности за верность, честность, поддержку во все тяжелые прошедшие годы.
– О господи! – перебила Стэф. – Я больше не могу! Не могу все это слушать после «сообщений для Лакс» и «последней трапезы». Это может подождать до следующего раза? Ты же не умираешь
Джина ахнула, Мара побледнела.
Мара пришла в себя быстрее Джины и засмеялась.
– О боже, надеюсь, это звучало не слишком мрачно? – она махнула рукой, будто ее речь была глупостью. – Тири прописал мне эти новые таблетки для головы, – солгала она. – Из-за них я такая драматичная и мягкотелая. Вы думаете – это мрачно? Слышали бы вы, что я заявила Тому прошлым вечером! – закончила она и подняла бровь.
Уловка сработала. Стэф сжала ладонь Мары.
– Наконец беседа вошла в нужное русло. Ну и что ты сказала красавчику Тому? Я бы и сама ему кое-что хотела сказать…
– Вы проходили программу «12 шагов»[2]? – спросила Мара Гарри по дороге домой из ресторана.
– Нет, я старой закалки, я резко бросил. Сразу и сам.
– Вот это да! Впечатляет!
– Да не особо, чтобы все вошло в норму, понадобилось двадцать пять лет.
– Значит, вы не знакомы с частью методики, когда собираются незнакомцы, садятся в кружок, извиняются перед людьми, которым навредили?
– Нет.
– Я в некоторой степени прошла эти двенадцать шагов на этой неделе. Но не извинялась, а благодарила. Людей, которые мне помогали или которые занимали особенно важное место в моей жизни.
– Типа благословляли, а на самом деле благодарили.
– Да, что-то типа… И, Гарри, я хочу вас поблагодарить.
– Меня? – спросил он с явным удивлением. – Я был особенно важен в вашей жизни?
– Думаю, вы знаете, что это так!
– Ах, да, наверное, да, – ответил он, улыбаясь.
– Я была очень расстроена оттого, что пришлось отказаться от вождения автомобиля на этой неделе. То есть отказаться от своеобразного способа контролировать свою жизнь. Я думаю, это не нужно объяснять! Но я начинаю думать, а вдруг есть причина, по которой это случилось? А причина в том, что я встретила вас. Я была очень счастлива провести эту неделю с вами. Спасибо!
Улыбка Гарри стала еще шире:
– Пожалуйста!
Остаток пути они проделали в тишине.
Когда такси припарковалось у дома, Мара извлекла из сумочки конверт и передала водителю вместе с платой за проезд.
– Что это? – Гарри повертел конверт в руках.
– Ничего особенного. Просто я подумала, это может пригодиться.
– Мне открыть?
Она кивнула, и он бережно распечатал, вынул письмо, лежавшее внутри, и прочел первые строки: «Дорогая Каролина». Быстро обернулся к Маре.
– Думала, вы захотите ей сказать именно это! Здесь все, что вы мне рассказывали, и мне кажется, вы бы именно так все и описали. Если бы могли!
– Если бы смог заставить язык произнести слова, которые говорит сердце! – закончил он за нее.
– Именно!
Она подождала, пока он дочитает. Закончив, Гарри аккуратно сложил лист бумаги в конверт и положил его на сиденье рядом, под пиджак.
– Да, вы правы! Это именно то, что я всегда хотел ей сказать! Именно такими словами, я чувствовал их внутри, но никогда не смог бы так сформулировать на бумаге! – Он повернулся к клиентке и добавил: – Спасибо! За то, что сделали это для меня!
