Нет. Одна машина кругом. Осознание зрело, видимо, давно, но только эта катастрофа, эта нескончаемая прогулка по девственному лесу смогла дать толчок невесёлым моим размышлениям. Когда я садился в кресло эмулятора, меня
Отпустило. И довольно быстро. Я снова мог спокойно и трезво рассуждать, я даже справился с очередной порцией тестовых полётных заданий. Но старого ажиотажа, когда я сломя голову бросался исполнять любую поставленную передо мной задачу, уже не было. Я вдруг разом стал трезв и рассудителен. Заодно придумав непробиваемое чужой логикой объяснение происходящему со мной. Я просто устал. Мне нужен был небольшой отдых. Пусть всё равно — на бегу, лишь на чуток медленнее. Но этого было и достаточно.
Вечером план дальнейших действий был готов. То есть мне его и придумывать-то, собственно, особой нужды не было. Просто следовало чётко осознать, что именно я делаю, к чему стремлюсь, понять, что теперь-то нужно идти до конца, не боясь увидеть того, что там окажется. А дальше всё становилось вполне прозрачным.
В своё время меня наши отношения с Мари интересовали больше чего бы то ни было, я-то, наивный, всегда старался разграничивать космологические проблемы и личную жизнь. Но всё оказалось совершенно не так. И теперь я был готов искать ответ где угодно, и использовать для этого все доступные мне как Пилоту средства. Пусть Совет думает, что хочет. Ему всё равно придется, раньше или позже, передать
Домой я вернулся в половине девятого вечера, когда по комнатам разносились манящие ароматы готовящегося ужина. Но Мари не было, дом оставался всё таким же тихим, каким я его оставил, уходя.
Я сразу направился к терминалу. Пусть думает, когда придёт, что хочет. Всё равно время объяснений ещё не пришло. Наступит ли оно хоть когда-нибудь, я не был уверен, но попробовать — стоило.
Проведя первый раз ладонью по холодной панели, я уже забыл все сомнения. Статус Действительного Пилота предоставлял мне незамедлительный доступ к такому океану информации, о каком я и не мог раньше подозревать. Начать я решил с простого. А именно — тривиальным образом загрузил терминал информацией обо всех людях, хотя бы минимально подходящих под описание, засевшее у меня в памяти с того давнего дня. Эх, если бы можно было просто спросить Мари… но — ничего не выйдет. Я отчего-то вспомнил ту жалкую попытку аналогичного поиска, что была мною предпринята пять, или сколько там, месяцев назад. Тогда мне не хватило настроя копаться в цифрах, которые, я знал, для кого-то заключали всю его жизнь. Теперь… я уже довольно долго пробыл Пилотом, чтобы научиться в полной мере обособляться от реальной действительности. Что в цифрах? Здесь нет живых людей, сколько ты их себе не воображай.
Вернулась Мари, и я, каюсь, даже не заметил, когда. Она стояла у двери, стояла совершено неслышно, даже дыхания не уловить. Когда я всё же поднял глаза навстречу обращённому ко мне взгляду, она лишь кивнула, безмолвно соглашаясь со мной. Откуда ей было знать, чем именно я сейчас занят? Не знаю, по всей видимости, Мари понимала в те дни меня гораздо лучше, нежели я её. Вышла она так же беззвучно, как и вошла, оставляя меня наедине с жаждущим удовлетворения любопытством.
То, что поиск ни к чему опять не привёл, трагедией для меня не было, я ожидал чего-то подобного, иначе всё было бы слишком просто.
Я напряг память и постарался выудить оттуда детали, истёршиеся по прошествии времени. Что меня так поразило в его облике? Было что-то эдакое в том парне, в противоположном случае мой интерес к его персоне вырождался в тривиальную ревность, собственнического рудиментарного инстинкта. Подобной гнуси за мной не водилось, да мы с Мари, в общем-то, иногда спали с другими людьми. Она, я подозреваю, чаще. Но это, естественно, никакой роли в наших взаимоотношениях играть не могло. Но тогда… Я стоял, как последний идиот, на злосчастной платформе и не мог найти себе места от беспокойства.
