– Вы в порядке, любезный? – спросила дама, перешедшая с другой стороны вагона, чтобы сесть рядом со Смоленым Джеком. – Да, спасибо, – откликнулся он, хотя слезы струились по его лицу. – Просто меня сегодня выпустили из тюрьмы.
Я пришел в восторг, когда увидел Гарри входящим в ворота школы в первый день триместра. Летние каникулы я провел на нашей вилле в Тоскане, а потому меня не было в Бристоле, когда сгорела чайная «У Тилли», и я не узнал об этом, пока не вернулся в Англию в выходные перед началом учебы. Я хотел, чтобы Гарри поехал в Италию с нами, но отец не желал даже слышать об этом.
Мне никогда не встречался человек, которому не нравился бы Гарри, кроме отца, запрещавшего даже упоминать его имя. Однажды я спросил маму, не может ли она объяснить, почему его настолько это задевает, но ей, похоже, было известно не больше, чем мне самому.
Я не стал настаивать, поскольку в глазах отца никогда не представлял ничего выдающегося. Меня едва не исключили из начальной школы за воровство – один Бог ведает, как ему удалось это уладить, – а затем я подвел его, так и не поступив в Итон. Выйдя с экзамена, я сказал папе, что приложил все мыслимые усилия, и это было правдой. Ну, наполовину правдой. Я бы вышел сухим из воды, держи мой сообщник язык за зубами. По крайней мере эта история преподала мне простой урок: если заключаешь сделку с дураком, не удивляйся, когда он совершит глупость.
Моим сообщником был сын графа Бридпорта, Перси. Его положение было еще более затруднительным, чем мое, так как семь поколений Бридпортов получили образование в Итоне, и все шло к тому, что юный Перси вот-вот нарушит эту славную традицию.
Итон известен тем, что находит лазейки в правилах, когда речь заходит об аристократии, и время от времени позволяет тупицам переступить свой порог, – прежде всего именно поэтому я и выбрал Перси для своей маленькой хитрости. После того как я подслушал слова Фроба, обращенные к другому учителю: «Будь Бридпорт чуточку поумнее, его можно было бы назвать недоумком», мне стало ясно, что дальше искать сообщника нет нужды.
Перси столь же отчаянно жаждал получить место в Итоне, как я мечтал об отказе, и в этой ситуации я увидел возможность для нас обоих достичь своей цели.
Я не обсуждал свой план ни с Гарри, ни с Дикинсом. Гарри, вне всякого сомнения, не одобрил бы его – слишком он честный парень, а Дикинс ни за что бы не понял, зачем кому-то может захотеться провалить экзамен.
Накануне решающего дня отец повез меня в Итон на шикарном новом «бугатти», способном развивать скорость до сотни миль в час, – что он и доказал, стоило нам выехать на трассу А4. Ночь мы провели в «Гербе Суонн», той же гостинице, в которой он останавливался более двадцати лет назад, когда сам сдавал вступительный экзамен. За ужином папа ясно дал мне понять, как сильно он желает, чтобы я поступил в Итон, и я в последнюю минуту чуть не передумал, однако уже дал слово Перси Бридпорту и решил, что не могу его подвести.
Мы с Перси заключили сделку и пожали друг другу руки еще в школе Святого Беды, договорившись, что каждый из нас, войдя в экзаменационный зал, представится именем другого. Я получил немалое удовольствие от того, что все вокруг обращались ко мне «милорд», пусть даже это продолжалось лишь несколько часов.
Экзаменационные вопросы оказались далеко не такими трудными, как те, на которые я отвечал за две недели до этого, поступая в Бристольскую классическую, и я решил, что сделал более чем достаточно для того, чтобы Перси наверняка вернулся в сентябре в Итон. Однако они были достаточно сложными, чтобы я не сомневался, что и его светлость меня не подведет.
