На следующее утро Гарри присоединился к Джайлзу за завтраком в отеле «Палас», и друг приветствовал его с той же самонадеянной улыбкой, какой щеголял всякий раз, когда набирал сотню перебежек.
– Ну, как прошло с Катериной? – спросил Гарри, не желая услышать ответ.
– Превзошло мои самые смелые мечты.
Гарри уже собирался расспросить его подробнее, когда рядом объявился официант.
– Cappuccino, per favore [46] , – заказал Гарри, а затем все же спросил: – И как далеко она позволила тебе зайти?
– До самого конца, – заявил Джайлз.
Гарри разинул рот, но оттуда не вылетело ни звука.
– А ты…
– Что я?
– А ты… – попытался Гарри снова.
– Да?
– Видел ее раздетой?
– Да, конечно.
– Все тело?
– Естественно, – подтвердил Джайлз, когда перед Гарри поставили чашку кофе.
– Не только верхнюю половину, но и нижнюю?
– Все целиком, – сообщил Джайлз. – Кроме шуток.
– Ты трогал ее грудь?
– Вообще-то, я лизал ее соски, – заявил тот, отхлебнув кофе.
– Ты… что делал?
– Что слышал, – отрезал Джайлз.
– Но ты, в смысле, ну…
– Да.
– Сколько раз?
– Я сбился со счета, – заявил Джайлз. – Она была ненасытна. Семь, а то и восемь. Она просто не давала мне заснуть. Я бы до сих пор оставался там, если бы ей сегодня не нужно было к десяти утра в Музей Ватикана читать лекцию очередной кучке сопляков.
– Но вдруг она забеременеет? – спросил Гарри.
– Не будь таким наивным, Гарри. Не забывай, что она итальянка. – После очередного глотка кофе Джайлз спросил: – А как себя вела моя сестрица?
– Ужин был превосходным, и ты должен мне Карузо.
– Настолько плохо? Что ж, не может же нам везти одинаково.
Никто из них не заметил Эмму, пока та не встала рядом с мальчиками. Гарри тут же вскочил и уступил ей место.
– Простите, что покидаю вас, – молвил он, – но к десяти мне нужно быть в Музее Ватикана.
– Передай Катерине горячий привет! – крикнул Джайлз ему вслед, когда Гарри чуть не выбежал из ресторана.
– Ну и как прошел вечер? – спросил он сестру, выждав, пока друг не скрылся из виду.
– Могло быть и хуже, – отмахнулась она, беря круассан. – А он теперь всегда так серьезен?
– Видела бы ты Дикинса.
Эмма рассмеялась:
– Что ж, по крайней мере, ужин был хорош. И не забудь, теперь твой граммофон принадлежит мне.Позднее Джайлз описывал этот вечер как самый незабываемый в его жизни.
Ежегодная постановка – одно из важнейших событий в календаре Бристольской классической школы, и не в малой степени потому, что город гордится этой славной театральной традицией. И тысяча девятьсот тридцать седьмой год обещал запомниться надолго.
Школа, как и многие другие в стране, ставила одну из пьес Шекспира, входивших в этом году в список обязательного чтения. Выбор стоял между «Ромео и Джульеттой» и «Сном в летнюю ночь». Доктор Пейджет предпочел трагедию комедии, и не в последнюю очередь потому, что у него был Ромео, но не было Основы.
Впервые за всю историю БКШ пробоваться на женские роли пригласили юных леди из школы «Ред мейдс» с другого конца города, но не раньше чем все было многократно оговорено с их директрисой мисс Уэбб, настоявшей на ряде основополагающих правил, которые произвели бы впечатление и на мать игуменью.
