– Будем надеяться, что любовь, которую они изображают на сцене, является всего лишь хорошей актерской игрой, потому что, если они вправду питают друг к другу такие чувства, перед нами встает серьезное затруднение, – заметил он и оглянулся, удостоверяясь, что их никто не подслушивает. – Я полагаю, Гарри вы так ничего и не сказали?
– Ни слова, – подтвердила Мэйзи. – И, судя по грубому поведению Баррингтона, его это тоже застало врасплох.
– Добрый вечер, капитан Таррант, – вмешалась мисс Манди, коснувшись руки Джека.
Мисс Тилли стояла с ней рядом.
– Как мило с вашей стороны приехать из самого Лондона повидать своего протеже.
– Моя дорогая мисс Манди, – отозвался Таррант, – Гарри ничуть не в меньшей степени является вашим протеже, и он будет очень рад узнать, что вы приехали из самого Корнуолла взглянуть на его игру.
Мисс Манди просияла, и тут же раздался звонок, приглашавший зрителей вернуться на свои места.
Когда все расселись, занавес поднялся, хотя одно место в шестом ряду осталось подозрительно пустым. Во время сцены гибели слезы навернулись на глаза многих, кто никогда прежде не плакал на публике, а мисс Манди не рыдала так с тех пор, как у Гарри сломался голос.
Как только занавес опустился в последний раз, зрители дружно встали. Когда Гарри и Эмма вышли на авансцену, взявшись за руки, их приветствовала буря оваций, и взрослые люди, обычно сдержанные, разразились одобрительными возгласами.
Затем они повернулись поклониться друг другу, и миссис Баррингтон улыбнулась, залившись смущенным румянцем.
– Боже правый, они вовсе не играли, – произнесла она достаточно громко, чтобы ее расслышал Джайлз.
Та же мысль пришла в голову и Мэйзи Клифтон, и Джеку Тарранту задолго до того, как актеры вышли на последний поклон.
Миссис Баррингтон, Джайлз и Грэйс прошли за кулисы, где обнаружили Ромео и Джульетту, по-прежнему державшихся за руки, пока зрители выстраивались в очередь, чтобы осыпать их похвалами.
– Ты здорово сыграл, – отметил Джайлз, хлопнув друга по спине.
– Я сыграл неплохо, – поправил Гарри, – а вот Эмма была великолепна.
– И когда же это случилось? – понизил тот голос.
– Еще в Риме, – признался Гарри с озорной улыбкой.
– Подумать только, оказывается, я пожертвовал записью Карузо, не говоря уже о граммофоне, чтобы вас свести!
– А еще оплатил ужин на нашем первом свидании.
– А где папа? – спросила Эмма, оглядываясь.
Грэйс уже собиралась объяснить сестре, что произошло, когда появился капитан Таррант.
– Поздравляю, мой мальчик, – сказал он. – Ты отлично сыграл.
– Спасибо, сэр, – отозвался Гарри, – но вы, по-моему, еще не знакомы с настоящей звездой.
– Нет, но позвольте мне вас заверить, юная леди, что, будь я годков на сорок моложе, ни один соперник не решился бы спорить со мной за ваше внимание.
– Нет таких соперников, которые могли бы оспорить у вас мою приязнь, – ответила Эмма. – Гарри не устает рассказывать, как много вы для него сделали.
– Это взаимно, – заметил Джек.
Между тем Гарри завидел мать и крепко обнял ее.
– Я так горжусь тобой, – сказала Мэйзи.
– Спасибо, мам. Но давай я познакомлю тебя с Эммой Баррингтон, – отозвался он, приобнимая девушку за талию.
– Теперь я знаю, в кого ваш сын так красив, – заметила Эмма, пожимая руку миссис Клифтон. – Позвольте мне представить вам мою мать, – добавила она.
Об этой встрече Мэйзи думала уже много лет, но такой сценарий ей в голову не приходил. С опаской она пожала руку Элизабет Баррингтон, но ее приветствовала столь теплая улыбка, что сразу стало ясно: та и не подозревает о тайных узах, их связывающих.
– А это мистер Аткинс, – представила Мэйзи человека, сидевшего рядом с ней во время спектакля.
Гарри никогда не встречался с мистером Аткинсом. Глядя на мамину шубу, он задумался, не этот ли тип стал причиной того, что у него теперь есть целых три пары обуви.
Он уже собирался заговорить с мистером Аткинсом, но его перебил доктор Пейджет, желавший представить юношу профессору Генри Уайлду. Гарри сразу же узнал это имя.
– Я слышал, вы надеетесь поступить в Оксфорд, чтобы изучать английскую литературу, – начал Уайлд.
– Только если преподавать ее будете вы, сэр.
– Вижу, обаяние Ромео не осталось забытым на сцене.
– А это Эмма Баррингтон, сэр.
Профессор английского языка и литературы оксфордского колледжа Мертон чуть склонил голову.
– Вы были великолепны, юная леди.
– Спасибо, сэр, – отозвалась Эмма. – Я тоже надеюсь учиться у вас, – добавила она. – На будущий год я намерена поступать в Сомервилль.
Джек Таррант глянул на миссис Клифтон – нескрываемого ужаса в ее глазах невозможно было не заметить.
– Дедушка, – окликнул Джайлз, когда к ним подошел председатель попечительского совета, – по-моему, ты не знаком с моим другом Гарри Клифтоном.
Сэр Уолтер сердечно пожал Гарри руку, а затем крепко обнял внучку.
– Вы дали старику повод гордиться, – сообщил он.
Джеку и Мэйзи стало до боли ясно, что двое влюбленных, рожденных «под звездой злосчастной», даже не представляли, каким невзгодам они положили начало.
