Сэр Уолтер приказал шоферу отвезти миссис Баррингтон с детьми обратно в особняк. Несмотря на успех Эммы, ее мать не скрывала негодования, пока машина направлялась к долине Чу. Когда они въехали в ворота и остановились у дома, Джайлз обратил внимание, что в гостиной все еще горит свет.
Высадившись из машины, Элизабет велела детям отправляться спать таким тоном, какого никто из них не слышал уже долгие годы, а сама устремилась в гостиную. Джайлз с Эммой нехотя поднялись по широкой лестнице, но остановились и сели на верхнюю ступеньку, как только мать скрылась из виду. Грэйс послушно ушла к себе. Джайлз задумался, не нарочно ли мать оставила дверь открытой.
Когда Элизабет вошла в комнату, ее муж и не подумал встать. Она заметила на столике рядом с ним наполовину пустую бутылку виски и бокал.
– Несомненно, у тебя есть какое-то объяснение твоей непростительной выходке?
– Я не обязан ничего тебе объяснять.
– Спасибо, что твое кошмарное поведение не испортило Эмме сегодняшний праздник.
Баррингтон плеснул себе в бокал еще виски и отхлебнул.
– Я немедленно забираю Эмму из школы «Ред мейдс», все уже улажено. В следующем триместре она отправится куда-нибудь подальше, чтобы никогда не встречаться с этим мальчишкой.
Сидевшая на лестнице Эмма разрыдалась. Джайлз обнял ее за плечи.
– Да что такого натворил Гарри Клифтон, чтобы ты так постыдно себя вел? – спросила Элизабет.
– Это тебя не касается.
– Нет, касается, – возразила Элизабет, пытаясь сохранять спокойствие. – Мы говорим о нашей дочери и лучшем друге нашего сына. Если Эмма влюбилась в Гарри, а я подозреваю, что так оно и есть, я не могу представить более славного и достойного юноши, которому она могла бы отдать сердце.
– Гарри Клифтон – сын потаскухи. Потому-то ее и бросил муж. И я повторяю, что никогда не позволю Эмме связаться с этим мелким ублюдком.
– Я отправляюсь в постель, пока не вышла из себя окончательно, – сказала Элизабет. – Даже не думай ложиться со мной в подобном состоянии.
– Я в любом состоянии не собираюсь с тобой ложиться, – заявил Баррингтон, подливая себе виски. – Сколько себя помню, ты не доставляла мне ни малейшего удовольствия в постели.
Эмма вскочила, метнулась к себе в комнату, заперлась. Джайлз не тронулся с места.
– Ты, очевидно, пьян, – бросила Элизабет. – Мы обсудим это утром, когда протрезвеешь.
– Нечего нам обсуждать утром, – невнятно пробормотал Баррингтон вслед выходящей из комнаты жене.
Мгновением позже его голова откинулась на подушку, и он захрапел.
