– Мой внук, сэр, – пояснил сэр Уолтер с откровенной гордостью.
Черчилль улыбнулся, стиснул руку Джайлза и встретился с ним взглядом.
– Смотрите же, служите своей стране так же достойно, как, очевидно, послужили своей школе, – напутствовал он юношу.
Именно в этот миг Джайлз отчетливо понял, что он будет делать, если Британия вступит в войну.
Когда церемония завершилась, мальчики, родители и учителя как один встали, чтобы спеть «Carmen Bristoliense» [49] .
Sit clarior, sit dignior, quotquot labuntur menses.
Sit primus nobis hic decor, Sumus Bristolienses [50] .
Когда отзвучал последний припев, директор увел почетного гостя и своих подчиненных со сцены и вышел с ними из зала. В считаные мгновения все остальные хлынули на газон, чтобы присоединиться к ним за чаепитием. Троих юношей окружили те, кто хотел их поздравить и пожелать удачи, а также стайка чьих-то сестриц, нашедших Джайлза «удивительно милым».
– Никогда не испытывала такой гордости, – призналась мать Гарри, обнимая его.
– Понимаю ваши чувства, миссис Клифтон, – подхватил Смоленый Джек, пожимая Гарри руку. – Жаль только, мисс Манди не дожила до сегодняшнего дня, иначе он стал бы счастливейшим в ее жизни тоже.
Мистер Холкомб стоял в стороне и терпеливо ждал, когда же и до него дойдет очередь поздравить выпускников. Гарри представил его капитану Тарранту, не подозревая о том, что эти двое – старые друзья.
Когда оркестр перестал играть, а сильные мира сего разошлись, Джайлз, Гарри и Дикинс остались сидеть на траве и предаваться воспоминаниям о прошлом. Они были уже не школьники.
Телеграмму для Гарри доставил младший мальчик в четверг после полудня. Его друзья терпеливо ждали, когда же он откроет ее, но тот протянул коричневый конверт Джайлзу.
– Опять перекладываем ответственность, – заметил Джайлз, разрывая бумагу.
Прочтя содержание телеграммы, он не смог скрыть удивления.
– Тебе не удалось… – произнес Джайлз потрясенным голосом.
Гарри обмяк на стуле.
– …заслужить высшую стипендию. Однако, – добавил Джайлз и зачитал телеграмму вслух: – «Мы рады предложить вам повышенную стипендию колледжа Брейзноуз, Оксфорд. Искренне поздравляем. Подробности последуют в ближайшие дни. У. Т. С. Сталлибрасс, ректор». Неплохо, но Дикинсу ты явно неровня.
– А сам-то ты кому ровня? – огрызнулся Гарри, немедленно пожалев о собственных словах.
– Одна повышенная стипендия, одна верхняя…
– Высшая, – поправил Дикинс.
– И одна отсутствующая, – закончил Джайлз, не обратив на слова друга внимания. – Что-то в этом есть.
В тот день добившимся успеха соискателям из Бристольской классической школы пришло еще одиннадцать телеграмм, но ни одной для Джайлза Баррингтона.
– Матери сообщи, – заметил Джайлз, когда они направились в столовую ужинать. – Она, наверное, всю неделю не спит от беспокойства.
Гарри глянул на часы:
– Слишком поздно, она уже ушла на работу. Теперь уже не раньше завтрашнего утра.
– Может, зайдем в отель и обрадуем? – предложил Джайлз.
– Я так не могу. Она не отвлекается от работы, и мне не кажется, что я могу сделать исключение даже ради этого, – возразил Гарри, победно взмахнув телеграммой.
– Но разве она не имеет права знать? – спросил Джайлз. – В конце концов, она пожертвовала всем, чтобы ты смог этого добиться. Откровенно говоря, если бы мне предложили место в Оксфорде, я бы тут же сообщил маме, пусть бы она даже выступала в это время перед Союзом матерей. Ты не согласен, Дикинс?
Тот снял очки и начал протирать их носовым платком – верный знак глубокой задумчивости.
– Я бы поинтересовался, что думает об этом Пейджет, и если у него не найдется возражений…
– Отличная мысль, – одобрил Джайлз. – Идем к Пейджу.
– Ты с нами, Дикинс? – спросил Гарри, но тут же заметил, что очки друга вернулись на кончик носа – знак того, что он уже перенесся в другой мир.
– Мои поздравления, – сказал доктор Пейджет, прочитав телеграмму. – И вполне заслуженно, насколько я смею судить.
– Спасибо, сэр, – отозвался Гарри. – Я хотел узнать, нельзя ли мне дойти до отеля «Рояль», чтобы поделиться новостями с матерью?
– Не вижу причин для отказа, Клифтон.
– А можно я тоже с ним? – невинно спросил Джайлз.
Пейджет чуть помешкал:
– Да, Баррингтон, можно. Но не вздумайте пить или курить, пока будете в отеле.
– Даже ни одного бокала шампанского, сэр?
– Нет, Баррингтон, даже ни одного стакана сидра, – категорически запретил Пейджет.
Выйдя из ворот школы, юноши прошли мимо фонарщика, который, не слезая с велосипеда, тянулся зажечь уличный фонарь. Они поболтали о летних каникулах, на которых Гарри впервые поедет в Тоскану вместе с семьей Джайлза, и договорились вернуться к игре австралийцев с Глостерширом на поле графства. Они обсудили возможность или, по настоянию Гарри, вероятность войны, учитывая, что всем раздали противогазы. Но ни один не затронул еще одну тему, бывшую на уме у обоих: составит ли в сентябре Джайлз компанию Гарри и Дикинсу в Оксфорде?
