Джайлз подождал, позволяя матери высказаться первой.
– Ты отправил в тюрьму невиновного человека? – тихо спросила Элизабет.
– Нет, моя дорогая, – заверил ее Баррингтон. – Надеюсь, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что я не способен на подобное. Стэн Танкок был обычным вором, ворвавшимся в мой кабинет и обокравшим меня. Поскольку он приходился шурином Артуру Клифтону – и не по какой иной причине, – я принял его обратно на работу, когда он вышел на волю.
Впервые за все время Элизабет улыбнулась.
– Отец, а мне спросить можно? – заговорил Джайлз.
– Да, конечно.
– Посылал ли ты следить за нами кого-нибудь, когда мы с Гарри отправились в Шотландию?
– Да, Джайлз, посылал. Мне очень хотелось знать, где находятся мама с Эммой, чтобы извиниться перед ними за свое постыдное поведение. Пожалуйста, постарайся меня простить.
Внимание собравшихся в комнате сосредоточилось на Эмме, которая до сих пор молчала. Но, когда она заговорила, ее слова застали всех врасплох.
– Тебе придется объяснить все это Гарри, – прошептала она, – и если он согласится тебя простить, ты должен будешь принять его в нашу семью.
– Я с радостью готов видеть его в нашей семье, милая, и вполне пойму Гарри, если он никогда в жизни не захочет со мной разговаривать. Но я не могу рассказать ему правду о том, что случилось с его отцом.
– И почему же? – резко спросила Эмма.
– Мать Гарри ясно дала понять: она не хочет, чтобы он когда-нибудь узнал, как умер его отец, ибо его вырастили в убеждении, что тот был героем войны. До сих пор я держал слово никогда и никому не рассказывать о событиях того ужасного дня.
Элизабет Баррингтон встала, подошла к мужу и нежно его поцеловала. Баррингтон не выдержал и зарыдал. Мгновением позже Джайлз бросился к родителям и обнял отца за плечи.
Эмма даже не шелохнулась.
– А твоя мать всегда была такой красавицей? – спросил Джайлз. – Или я просто становлюсь старше?
– Понятия не имею, – отозвался Гарри. – Могу только сказать о твоей матери: она всегда выглядит элегантно.
– Как бы я ни любил это милое создание, оно определенно кажется доисторическим в сравнении с твоей, – заметил Джайлз, когда Элизабет Баррингтон направилась в их сторону с зонтиком от солнца в одной руке и сумочкой в другой.
Джайлз, как и всякий подросток, ужасался материнским нарядам. Что до выбора шляп, тут дела обстояли хуже, чем на скачках в Аскоте, – все дамы до единой пытались перещеголять друг друга.
Гарри внимательнее пригляделся к Мэйзи, беседовавшей с доктором Пейджетом. Она действительно привлекала много больше внимания, чем все матери, которые были здесь, и он немного смутился. Но его радовало, что по ней уже не так заметны обременявшие ее финансовые тяготы. Он предполагал, что к этому имел отношение мужчина, стоявший справа от нее.
Как бы ни был Гарри признателен мистеру Аткинсу, ему не очень хотелось видеть его своим отчимом. Возможно, ревность и опека мистера Баррингтона в отношении дочери и были несколько чрезмерными, но Гарри не мог отрицать в себе тех же чувств, когда речь заходила о матери.
Недавно она сообщила ему, что мистер Фрэмптон весьма доволен ее работой в отеле, а потому поставил старшей над всей ночной сменой и еще раз повысил жалованье. И действительно, Гарри больше не приходилось ждать, пока брюки не станут ему слишком коротки, чтобы заменить их новыми. Но его все равно удивило, когда она ни слова не сказала о стоимости его поездки в Рим с Обществом ценителей искусства.
– Как я рада видеть вас, Гарри, в день вашего торжества, – обратилась к нему миссис Баррингтон. – Две награды, если я правильно помню. Жаль, Эмма не смогла приехать и разделить праздник, но мисс Уэбб наотрез отказалась отпускать своих девочек с занятий ради чужого актового дня, даже если их братья – старосты школы.
К ним подошел мистер Баррингтон, и Джайлз внимательно проследил за тем, как он пожал руку Гарри. Со стороны отца по-прежнему ощущалась прохладца, но никто не мог отрицать, что он прилагал все усилия, чтобы это скрыть.
– Итак, когда вы ожидаете получить ответ из Оксфорда, Гарри? – спросил Баррингтон.
– На следующей неделе, сэр.
– Уверен, вам предложат место, а вот Джайлз, подозреваю, так и балансирует на грани успеха.
– Не забывайте, что у него тоже был свой звездный час, – возразил Гарри.
– Что-то не припомню, – заметила миссис Баррингтон.
– Гарри, наверно, имеет в виду сотню перебежек, которую я набрал на стадионе «Лордз», мама.
– Как бы поразительно это ни было, хоть убей, не представляю, как это поможет тебе попасть в Оксфорд, – сказал отец.
– В обычных обстоятельствах я бы с тобой согласился, – парировал Джайлз, – не сиди в это время их профессор истории рядом с президентом Марилебонского крикетного клуба.
Последовавший смех заглушил колокольный звон. Мальчики поспешно направились в актовый зал, а их родители послушно потянулись следом, держась в нескольких шагах позади.
Джайлз и Гарри заняли места среди старост и лауреатов в первых трех рядах.
