Когда бы мистер Холкомб ни заглядывал в «Пальмовый дворик», Мэйзи провожала его за столик в дальнем углу зала, частично укрытый за широкой колонной, которого избегали ее постоянные посетители. Но уединенность позволяла ей поделиться с учителем новостями о Гарри.
Сегодня, похоже, будущее интересовало его больше прошлого.
– Вы решили, что будет делать Гарри, когда окончит школу Святого Беды? – спросил он.
– Я особенно об этом не задумывалась, – призналась Мэйзи. – В конце концов, до выпуска время еще есть.
– Его осталось не так уж много, – заметил мистер Холкомб, – и я не верю, что вы хотите его возвращения в Мерривуд.
– Нет, не хочу, – твердо сказала Мэйзи, – но что нам еще остается?
– Гарри хочет в Бристольскую классическую школу, но опасается, что, если не получит там стипендии, вы не сможете себе позволить плату за обучение.
– Это помехой не станет, – заверила его Мэйзи. – С моей нынешней зарплатой, да еще если учесть чаевые, никто и не узнает, что его мать – какая-то официантка.
– Совсем не какая-то, – поправил ее мистер Холкомб, окинув взглядом переполненный зал. – Меня только удивляет, что вы еще не открыли собственное заведение.
Мэйзи рассмеялась и больше не вспоминала его слова, пока ее неожиданно не навестила мисс Тилли.Каждое воскресенье Мэйзи посещала заутреню в церкви Святой Марии в Редклиффе, чтобы услышать, как поет ее сын. Мисс Манди предупреждала ее, что вскоре у Гарри сломается голос и не стоит ожидать, что пару недель спустя он начнет солировать как тенор. В то утро Мэйзи пыталась сосредоточиться на проповеди священника, но ее мысли все время разбегались. Она глянула через проход, туда, где сидели мистер и миссис Баррингтон со своим сыном Джайлзом и двумя девочками, в которых она угадала их дочерей, но имен не знала. Она удивилась, когда Гарри сказал ей, что подружился с Джайлзом Баррингтоном. Поначалу их свела простая случайность алфавитного порядка, объяснил он. Она надеялась, ей никогда не придется рассказывать, что Джайлз, возможно, приходится ему не только близким другом.
