В четверг утром, когда высокие часы в «Пальмовом дворике» пробили десять, Мэйзи знала, что именно сейчас директор вешает результаты экзаменов на школьную доску объявлений. Но прошло еще двадцать две минуты, прежде чем в зал вошел мистер Холкомб и направился прямиком к своему обычному столику за колонной. Мэйзи не могла угадать, как справился Гарри, по выражению лица его бывшего классного руководителя. Она поспешно направилась к нему через весь зал и, впервые за четыре года, села за стол напротив клиента – хотя, возможно, точнее было бы сказать «рухнула».
– Гарри отлично сдал экзамен, – сообщил мистер Холкомб, – но, боюсь, до стипендии ему чуть-чуть не хватило.
– Что это значит? – спросила Мэйзи, пытаясь унять дрожь в руках.
– Двенадцать лучших соискателей получили оценку в восемьдесят процентов или выше, и им всем предоставили открытые стипендии. Например, друг Гарри, Дикинс, пришел первым, с девяноста двумя процентами. Сам Гарри набрал весьма достойные семьдесят восемь процентов и пришел семнадцатым из трехсот. Мистер Фробишер сообщил мне, что его подвела работа по английскому.
– Ему следовало читать Харди вместо Диккенса, – подсказала женщина, которая в жизни не прочла ни одной книги.
– Гарри все равно предложат место в БКШ, – продолжил мистер Холкомб, – но он не будет получать сто фунтов стипендии в год.
Мэйзи поднялась:
– Значит, мне просто придется работать по три смены вместо двух? Потому что в Мерривуд он не вернется, в этом я могу вас заверить, мистер Холкомб.В следующие дни Мэйзи изумлялась числу завсегдатаев, поздравлявших ее с великолепным достижением Гарри. Она также обнаружила, что у одного или двух ее клиентов дети не сумели сдать экзамен, в одном случае – недобрав единственный процент. Им придется удовольствоваться школой с меньшими требованиями. Это придало Мэйзи решимости: ничто не помешает Гарри явиться в первый день триместра в Бристольскую классическую.
Одной из странностей, на которые она обратила внимание в следующую неделю, оказалось то, что ее чаевые удвоились. Милейший мистер Краддик тайком вручил ей пятифунтовую купюру.
– Для Гарри, – пояснил он. – И пусть он докажет, что достоин своей матери.
Когда тонкий белый конверт упал в щель для писем на Стилл-Хаус-лейн – само по себе уже событие, – Гарри вскрыл его и прочел матери. «Клифтону, Г.» предлагалось место в классе «А» на Михайлов триместр [31] , который начнется пятнадцатого сентября. Добравшись до последнего абзаца, где миссис Клифтон просили письменно сообщить, желает соискатель принять или отвергнуть это предложение, сын взволнованно глянул на нее.
– Ты должен немедленно ответить им и принять предложение! – потребовала она.
Гарри порывисто обнял мать.
– Жаль только, отец не дожил, – шепнул он.
«Может, и дожил», – подумала Мэйзи.
