Смоленый подождал, пока они не скрылись из виду, а затем пересек улицу и вошел во двор школы. Будь на нем его старая одежда, кто-нибудь, облеченный властью, остановил бы его задолго до того, как он добрался до входа. Он оглядел коридор и заметил направлявшегося в его сторону учителя.
— Простите за беспокойство, — обратился к нему Смоленый, — но я ищу мистера Холкомба.
— Тогда вам в третью дверь налево, старина, — сообщил тот, указывая в нужную сторону.
Остановившись перед классом мистера Холкомба, Смоленый вежливо постучался.
— Войдите.
Он открыл дверь и обнаружил молодого человека в длинной черной мантии, припорошенной меловой пылью, — тот сидел за столом перед рядами опустевших парт и проверял тетради.
— Извините за беспокойство, — заговорил Смоленый. — Я ищу мистера Холкомба.
— В таком случае вам нет нужды продолжать поиски, — сообщил учитель, откладывая перо.
— Меня зовут Джек, — представился он, шагнув ближе, — но друзья зовут меня Смоленым.
Лицо Холкомба озарилось радостью.
— Я полагаю, вы тот самый человек, к которому почти каждый день бегает по утрам Гарри Клифтон.
— Боюсь, что так, — признался тот. — Приношу свои извинения.
— Нет нужды, — покачал головой Холкомб. — Жаль только, я не имею на него такого же влияния, как вы.
— Вот почему я и пришел к вам, мистер Холкомб. Я убежден, что Гарри — незаурядный ребенок, и ему следует предоставить все возможности для развития его талантов.
— Полностью с вами согласен, — отозвался учитель. — И подозреваю, об одном его даре не догадываетесь даже вы.
— И что же это такое?
— Ему достался ангельский голос.
— Но сам Гарри никак не ангел, — с усмешкой заметил Смоленый.
— Соглашусь с вами, однако не исключено, что это предоставит нам хороший шанс сломить его сопротивление.
— Что вы задумали?
— Возможно, он не устоит перед искушением вступить в хор церкви Святого Рождества. И если вы сумеете убедить его почаще бывать в школе, уверен, я смогу научить его чтению и письму.
— Но почему это так важно для церковного хора?
— В церкви Святого Рождества это обязательное требование, и мисс Манди, хормейстер, не допускает исключений из правила.
— Значит, мне просто следует позаботиться о том, чтобы мальчик посещал ваши уроки? — уточнил Смоленый.
— Вы можете сделать и больше. В те дни, когда он вздумает прогуливать школу, вы могли бы учить его сами.
— Но у меня нет квалификации учителя.
— Гарри Клифтону нет дела до квалификаций, и мы оба знаем, что он к вам прислушивается. Возможно, мы могли бы работать сообща.
— Но если Гарри узнает, что мы затеяли, ни один из нас больше его не увидит.
— Хорошо же вы с ним знакомы, — вздохнул учитель. — Значит, нам придется позаботиться, чтобы этого не случилось.
— Непростая задача, — решил Смоленый, — но я готов попробовать.
— Спасибо, сэр, — кивнул мистер Холкомб и, чуть помешкав, добавил: — Не позволите ли пожать вашу руку?
Тот изрядно удивился, когда учитель протянул ему ладонь, но сердечно ее пожал.
— И осмелюсь сказать, для меня было честью познакомиться с вами, капитан Таррант.
Смоленый пришел в откровенный ужас.
— Откуда вы…
— У моего отца есть ваш портрет, и он до сих пор висит на стене у нас в гостиной.
— Но почему?
— Вы спасли ему жизнь, сэр.
В следующие несколько недель Гарри все реже бывал у Смоленого, пока они не стали встречаться только по утрам в субботу. Тот понял, что мистер Холкомб, должно быть, преуспел в задуманном, когда мальчик спросил, придет ли в ближайшее воскресенье его старший друг в церковь Святого Рождества послушать, как он поет.
Воскресным утром Смоленый поднялся рано, воспользовался личной уборной сэра Уолтера на шестом этаже, чтобы принять душ — недавнее изобретение, и даже подровнял бороду, а затем надел другой костюм, отданный ему все тем же сэром Уолтером.
Явившись в церковь Святого Рождества перед самым началом службы, он проскользнул в задний ряд и сел на краю скамьи. Миссис Клифтон он заметил в третьем ряду; по обе стороны от нее сидели, очевидно, ее родители. Что до мисс Манди, он легко нашел бы ее и в тысячном приходе.
Мистер Холкомб не преувеличивал, когда говорил о голосе Гарри. Лучшего Смоленый не слышал и в те времена, когда еще посещал Уэльский собор. Стоило мальчику открыть рот, чтобы спеть «Веди меня, Господь», и у Смоленого не осталось ни малейших сомнений в том, что его протеже достался исключительный дар.
Как только преподобный Уоттс благословил паству, Смоленый Джек выскользнул из церкви и поспешно вернулся в порт. Ему придется подождать до следующей субботы, прежде чем он сможет сказать мальчику, какое наслаждение он получил от его пения.
На обратном пути Смоленому вспомнился упрек сэра Уолтера.
«Ты мог бы сделать для Гарри куда больше, если бы только отказался от этого самоотречения».
