Долгие летние вечера пошли на убыль, и началась подготовка к каникулам, после которых им предстояло отучиться в школе последний год и снова встретиться с экзаменаторами. В течение недели по окончании триместра все трое разъехались отдыхать: Джайлз присоединился к семье на тосканской вилле, Гарри отправился в Рим вместе со школьным обществом ценителей искусства, а Дикинс похоронил себя в Центральной библиотеке Бристоля, избегая встреч с кем бы то ни было — и это несмотря на то, что ему уже предложили место в Оксфорде.
С годами Джайлз смирился с тем, что, если ему хочется повидаться с Гарри на каникулах, необходимо позаботиться о том, чтобы о его замыслах не проведал отец, иначе им грозил крах, как самым хитроумным планам мышей и людей [45]. Но ему частенько приходилось обращаться за помощью к Эмме, и сестра неизменно получала свой фунт мяса, прежде чем согласиться на пособничество.
— Начнешь за ужином, а я подхвачу, — пообещал Джайлз, обрисовав свой последний замысел.
— Как натурально, — с насмешкой заметила Эмма.
После супа она невинно осведомилась у матери, не сможет ли та на следующий день съездить с ней на виллу Боргезе, благо учительница изобразительного искусства рекомендовала всенепременно ее посетить. Девушка прекрасно знала, что у мамы уже есть другие планы.
— Прости, милая, — откликнулась та, — но мы с твоим отцом собираемся на обед к Хендерсонам в Ареццо. Но ты можешь составить нам компанию.
— Джайлзу ничто не мешает отвезти тебя в Рим, — встрял отец с другого конца стола.
— А это обязательно? — осведомился Джайлз, который только что собирался предложить то же самое.
— Да, обязательно, — твердо заявил отец.
— Но какой в этом смысл, пап? Когда мы туда доберемся, нам сразу придется разворачиваться и ехать обратно. Едва ли дело того стоит.
— Стоит, если вы переночуете в отеле «Плаза». С утра я первым делом им позвоню и забронирую пару номеров.
— Ты уверен, что они для этого достаточно взрослые? — с некоторой тревогой спросила миссис Баррингтон.
— Через несколько недель Джайлзу исполнится восемнадцать. Пора бы ему вырасти и научиться брать на себя ответственность.
Джайлз склонил голову, как будто смиренно уступая.
Назавтра такси доставило их с Эммой на местный вокзал как раз к раннему утреннему поезду до Рима.
— Хорошенько присматривай за сестрой, — напутствовал Джайлза отец перед тем, как они выехали с виллы.
— Обязательно, — пообещал тот, и машина тронулась.
Несколько мужчин встали, уступая Эмме место, когда она вошла в вагон, а Джайлзу пришлось простоять всю дорогу. По прибытии в Рим они на такси добрались до виа дель Корсо, а зарегистрировавшись в отеле, отправились дальше, на виллу Боргезе. Джайлза потрясло, сколько юношей немногим старше его носит форму, а почти на всех колоннах и фонарных столбах, мимо которых они проезжали, красовались портреты Муссолини.
Высадившись из такси, они двинулись через парк, встречая по пути все новых и новых людей в форме и новые изображения дуче, пока наконец не добрались до пышного дворца.
Гарри писал Джайлзу, что их экскурсия начинается в десять. Он сверился с часами — несколько минут двенадцатого; если повезет, они вот-вот закончат. Он купил два билета, отдал один Эмме, взбежал по лестнице на галерею и отправился на поиски школьной группы. Эмма тем временем неспешно восхищалась статуями Бернини, занимавшими первые четыре зала, — ей-то спешить было некуда. Джайлз переходил из галереи в галерею, пока не высмотрел компанию юношей в бордовых пиджаках и черных фланелевых брюках, столпившихся вокруг небольшого портрета пожилого человека в кремовой шелковой сутане и с белой митрой на голове.
— Вот они где, — буркнул он, но Эммы нигде не было видно.
Не задумываясь о том, куда делась сестра, он направился к внимательно слушавшим юношам. Но стоило ему увидеть ее, как он напрочь забыл, зачем приехал в Рим.
— Караваджо поручили написать этот портрет папы римского Павла Пятого в одна тысяча шестьсот пятом году, — рассказывала она с легким акцентом. — Как видите, он остался незаконченным, поскольку художнику пришлось бежать из Рима.
— Почему, мисс? — спросил мальчик помладше из первого ряда, явно намеренный когда-нибудь в будущем занять место Дикинса.
— Потому что он ввязался в пьяную драку и убил человека.
— Его арестовали?
— Нет, — ответила экскурсовод, — Караваджо всегда успевал перебраться в новый город до того, как силы правопорядка успевали его нагнать, а его святейшество в конце концов даровал ему помилование.
— Почему? — не унимался мальчик.
— Потому что хотел, чтобы Караваджо выполнил для него еще несколько заказов. Некоторые входят в число семнадцати работ, поныне выставленных в Риме.
Тем временем Гарри заметил Джайлза, восторженно уставившегося на картину. Он отделился от группы и подошел к другу.
— И давно ты уже тут стоишь? — спросил он.
— Достаточно, чтобы влюбиться, — отозвался Джайлз, по-прежнему не отрывая взгляда от экскурсовода.
Гарри рассмеялся, сообразив, что Джайлз уставился вовсе не на портрет, а на элегантную, уверенную в себе молодую женщину, рассказывавшую мальчикам о картинах.
