— Во-вторых, он больше никогда — я повторяю, никогда — не предложит забрать Эмму из ее школы, а в будущем окажет ей полную поддержку при поступлении в Оксфорд. Видит бог, в наше время и юноше непросто добиться успеха, а для женщины это и вовсе почти невозможно.
Третье, и самое важное мое требование, на котором я настаивал весьма твердо, заключается в том, что он должен объяснить нам свое упорное, возмутительное поведение с Гарри Клифтоном. Я подозреваю здесь некую связь с попыткой дяди Гарри обокрасть Хьюго. Грехи отца — одно дело, но дяди… Я отказываюсь мириться с тем, что он, как сам неоднократно заявлял Элизабет, считает Клифтона недостойным общаться с его детьми, ибо отец того был портовым рабочим, а мать служит официанткой. Возможно, Хьюго забыл, что мой дед был мелким клерком в виноторговой фирме, а его собственный дед бросил школу в двенадцать лет, устроившись на работу в порт, совсем как отец юного Клифтона. И просто на случай, если у кого-то вылетело из головы, — в этой семье я первый лорд Харви, и большего выскочку не так уж легко найти.
Джайлз с трудом удержался от возгласа одобрения.
— Далее, вряд ли кому-то из нас удалось не заметить, — продолжал лорд Харви, — как относятся друг к другу Эмма и Гарри, что едва ли можно считать удивительным, поскольку оба они незаурядные молодые люди. Если со временем их приязнь перерастет в любовь, никто не обрадуется этому больше, чем мы с Викторией. По этому вопросу Уолтер полностью со мной согласился.
Джайлз улыбнулся. Он был бы только рад, стань Гарри членом семьи, хотя и не верил, что отец когда-нибудь с этим смирится.
— Я сказал Уолтеру, — продолжал дед, — что, если Хьюго сочтет для себя невозможным выполнить эти условия, Элизабет не останется другого выхода, кроме как немедленно начать бракоразводный процесс. Также мне придется отказаться от места в совете директоров компании Баррингтона и публично объявить о причинах.
Это опечалило Джайлза, поскольку он знал, что в обеих семьях еще не случалось разводов.
— Уолтер любезно согласился связаться со мной в ближайшие несколько дней, после того как все обсудит с сыном, но уже сообщил, что Хьюго пообещал бросить пить и, судя по всему, искренне раскаивается в своей выходке. Позвольте напоследок напомнить вам, что все это исключительно семейное дело, которое ни при каких обстоятельствах не должно обсуждаться с посторонними. Нам остается только надеяться, что произошедшее лишь прискорбная случайность, которая вскоре будет забыта.
На следующее утро отец Джайлза позвонил и попросил его к телефону. Он рассыпался в извинениях, объяснив, как сожалеет, что упрекнул сына в вещах, повинен в которых был исключительно он сам, и умолял Джайлза сделать все возможное, чтобы убедить мать и Эмму вернуться в Глостершир отпраздновать Рождество. Он выразил надежду на то, что инцидент, как и считал его тесть, быстро забудется. Гарри Клифтона он не упомянул ни словом.
Сойдя с поезда на вокзале Темпл-Мидс, Джайлз с матерью подождали в машине, пока Эмма прощалась с Гарри.
— Они пробыли вместе девять дней, — заметил Джайлз. — И похоже, забыли, что завтра снова увидятся.
— И послезавтра тоже, — добавила его мать. — Но и ты постарайся не забывать, что однажды, каким бы невероятным это ни казалось сейчас, подобное может случиться даже с тобой.
В конце концов Эмма присоединилась к ним, но, когда они отъехали, продолжала выглядывать из заднего окна и без устали махала, покуда Гарри не скрылся вдали.
Джайлзу не терпелось вернуться домой и наконец-то выяснить, что такого мог натворить Гарри, чтобы отец так сурово обращался с ним все эти годы. Он перебрал с десяток вариантов, но все отбросил. Теперь он надеялся услышать правду. Он бросил взгляд на мать. Та редко проявляла чувства, но волновалась все сильнее по мере приближения к долине Чу.
Когда машина подъехала к дому, отец Джайлза ждал на верхней ступеньке, чтобы приветствовать их, — Дженкинса рядом с ним не было. Отец немедленно извинился перед Элизабет, а затем и перед детьми, прежде чем признался, как сильно по ним скучал.
— Чай подан в гостиной, — сообщил он. — Пожалуйте туда, когда будете готовы.
Джайлз спустился первым и с некоторой неловкостью занял кресло напротив отца. Пока они ждали мать и Эмму, отец довольствовался тем, что расспрашивал Джайлза, понравилось ли ему в Шотландии, и докладывал, что няня повезла Грэйс в Бристоль покупать школьную форму. Гарри он не упомянул ни разу. Когда мать и сестра Джайлза вошли в комнату несколькими минутами позже, отец сразу же встал. Они сели, и он сам разлил чай, явно не желая, чтобы кто-нибудь из слуг слышал его признание.
Когда все устроились, отец Джайлза присел на край кресла и негромко заговорил:
