Лишние люди полностью

Джереми ликовал. Насчет замужества получилось даже лучше, чем кто-либо мог предположить. По правде сказать, когда Берт поделился с ним этой идеей об отчиме-космонавте, он не почувствовал особого воодушевления, но теперь все повернулось по-другому.

Его мать приглянулась местному капитану, племяннику мистера Эдельвейса, владельца крупной транспортной корпорации, осуществлявшей перевозки между колониями. Сам капитан, впрочем, не имел особо близкого отношения к семейному бизнесу, но расположением дяди пользовался, как и деньгами. В отличие от отца Джереми, новый ухажер матери умел считать прибыли и потери, хоть и не чурался духовных ценностей. На том они с матерью и сошлись – порядочности и дисциплине. Кто бы мог подумать, что такие вещи способны создавать любовные союзы, но вот поди же…

Впрочем, Джереми был рад за мать. Она не умела притворяться, и, если решила встретиться с мистером Ллойдом в третий раз, да еще за семейным обедом, значит, он и вправду ей понравился.

– Она догадается, – возразил он на предложение Берта об обмане насчет платьев.

– Не догадается. Даже если он скажет, что это не от него, она подумает, что он просто застенчив.

– Но что подумает он? От кого платья?

– Мальчик мой, небольшая ревность только укрепляет отношения, – с видом знатока изрек бармен. – А иначе она не возьмет, она же у тебя гордая.

Это было подмечено точно. Берт знал, о чем говорил.

Однажды Сара испекла целую кастрюлю пирогов и вручила их Джереми.

– Поделишься с матерью и братом.

После этого парень пропал на целую неделю. Сара не находила себе места, хотела уже идти к Джереми домой, но муж остановил ее.

– С ума сошла! Ты им кто?

– Что-то случилось, – посерев от переживаний, причитала Сара.

Берт утешал ее, как мог.

– Что могло случиться? Тогда твой подопечный первым бы прибежал сюда, к самовольной бабушке под крылышко.

– Я не бабушка, – обиделась жена.

– А кто? Мать у него есть, – попытался отрезвить жену Берт.

– Тетя, молодая тетя.

Тоже с характером была женщина.

Через неделю Джереми удосужился зайти к ним в гости. Берт встретил его сумрачно. Он с удовольствием дал бы парню хорошую оплеуху, но опасался, что увидит жена, поэтому молча собрался и ушел в бар, а когда вернулся, застал Сару плачущей.

– Ну все, – бросил он в сердцах. – Этот парень у меня получит.

– Он не виноват, – кинулась защищать своего любимца Сара. – Я так, просто плачу.

– Ага! Захотелось!..

Еле-еле, по слову в час, ему удалось выдавить из нее правду. Оказалось, мать Джереми запретила сыну ходить к ним в гости.«Мы не бедные, нечего побираться».

– Так и сказала? – переспросил Берт.

– Да.

– А этот, – он кивнул на дверь. – Пересказал?

– Он не хотел. Я у него выведала хитростью.

Но Берт здорово разозлился. Он собирался поговорить с Джереми как мужчина с мужчиной, на чистоту, но тот, видимо, сам как-то дошел, своим детским умишком. Явился на следующий день, принес Саре цветочек, вручил торжественно, неловко, а когда Берт демонстративно собрался уходить, попросил задержаться на минутку. Встал на середину кухни, выдохнул – и выдал извинения. Покраснел, но досказал все до конца. Сара потом этот цветочек долго в вазе держала, всяческими средствами реанимировала, Берту даже совестно стало, что перестал дарить жене подарки.

Через пару дней он отвел Джереми в сторону, заговорщицки оглянулся по сторонам и, присев, чтобы стать наравне с мальчиком, спросил:

– Сам догадался или кто подсказал?

– Пастырь, – сразу сообразил тот.

У Берта от удивления свело поясницу.

– Вы ходите в церковь?

– Да, мать водит нас на службы, я уже исповедаюсь, – гордо заявил пацаненок.

– И как, помогает Бог-то? – грубовато поинтересовался бармен.

– Не очень. Но маме нравится и Рикки. Там над ним никто не смеется.

– Понятно.

А что ему было понятно?

Сейчас, когда Джереми ушел, прихватив драгоценный подарок, Берт все смотрел парню вслед, пытаясь избавиться от какой-то неясной мысли, как червь, исподволь, терзавшей его. «Спасибо», – сказал Джереми просто, искренне. За это парня тоже любили, да еще за такие выкрутасы типа цветочков. Умел, паршивец, сделать людям приятное.

– И про цветок сам догадался? – вспомнил Берт тот разговор.

– Пастырь мне помог слова написать, а я выучил, а цветок я сам. Отец говорит, что женщины их любят. А что, не надо было?

Легкий испуг на детском лице выбил Берта из колеи. На следующий день он даже не пошел в бар, сказался больным.

«Ты посмотри-ка, – говорил он себе, лежа в постели, уставившись в потолок, пока жена готовила целебное питье от простуды. – Смотри-ка…».

Что он имел в виду, Берт не мог объяснить толком и сам, а только тогда он впервые пожалел, что у них с Сарой не было детей. По молодости, когда они только вставали на ноги, было не время, потом хотелось пожить в свое удовольствие, а потом стало поздно.

«Неужели я сам был такой?» – с пристрастием спрашивал себя Берт.

«Конечно, был. Не помнишь?».