Лишний полностью

Раздался вой сирены. Дневной свет сменился на красный. Алексей опрокинул пузырек в цистерну и прислонился к ограждению, не позволявшему работягам выпадать с такой высоты. Оно приятно холодило спину, ногу он держал навесу. Боль ушла, и это был плохой знак. Склянка из-под лекарства выскользнула у него из пальцев. Он отчетливо слышал звон разбившегося стекла, и топот удалявшихся сапог. Лестница завибрировала, и вскоре кто-то схватил его за невредимую ногу. Он совсем расслабился и мотался, ударяясь то лицом, то спиной, пока кто-то с силой тащил его вниз. Они достигли земли, перед глазами плыло. «На этот раз мне не выдержать», – вяло вертелось у него на языке. Высокий товарищ закинул его себе на плечо.

Полицаев и след простыл. Сальса, надрываясь тащил его к выходу. Алексей не понимал какой смысл в спасении, ведь яд уже наверняка проник в легкие. Ему было так хорошо, так легко. Он думал о том, что выполнил обещание, он закончил.

Они добрались до выхода, красные лучи распознали в них чужаков, сирена взвыла по новой. Откуда-то раздался гул и скрежет, и снова стало темно.

– Я умер? – прохрипел Алексей, сползая с массивного плеча Сальсы.

– И не мечтай, – раздался поблизости голос Бори. – Я выключил систему.

– Она не успела? – растерянно пробормотал Сальса.

– Нет. Система запускает ядовитые пары не сразу. У нас было минуты три, – гулким эхом отскочил от стен чей-то голос.

– Скажите спасибо нашему заложнику, – хохотнул Боря. – Осталось выбраться из здания.

– И побыстрей, а то наш супергерой потерял много крови, – пробурчал Сальса, направляясь к выходу.

Мужчины прислушивались. Сальса прислонил Алексея к стене и направил на дверь пистолет. Боря робко выглянул наружу и махнул им рукой. Щурясь на свету, они огляделись по сторонам. Тело Серого неподвижно лежало в сторонке, в голове зияла дыра. Сальса изменился в лице и поспешил отвернуться.

На дороге они обнаружили несколько догоравших белых капсул, из одной из них наполовину торчал тлеющий труп. Завидев издалека перевернутую черную капсулу, Боря побежал к ней. Он дернул за искореженную дверь, и та отвалилась. Ива висела вниз головой. Ухватив девушку за плечи, он нажал в салоне какую-то кнопку, – ремень ослаб, и она рухнула вниз. Девушка была без сознания, но все же дышала. Боря нем ее на руках. Перебежками, они скрылись на улицах, предназначенных для общежитий работяг, обслуживавших очистные. Один такой сейчас плелся у них на хвосте.

– Нам нужна капсула, – задыхался от тяжести Сальса. Алексей моргал, прогоняя размытые пятна, силы его покидали.

– Это рабочий квартал. Придется пройтись пешком пару километров по направлению к центру.

– Так вас заметят, – подал голос заложник. – Мой друг живет рядом. Он хороший человек, приютит.

– А ты с какого рожна еще с нами?! – прикрикнул на него Сальса, злясь на полицаев, убивших его друга.

– Я не хочу попасть под раздачу, – обиженно отозвался заложник.

– Мы не можем ему доверять! – рявкнул Сальса, остановившись. Боря удобнее подхватил Иву.

– Так далеко нам их не донести, – размышлял он вслух. – Придется на него положиться, – покосился он на заложника.

– Меня Дима зовут, – просиял работяга. – Идем, я вас отведу.

Он летал где-то в облаках, кормил единорогов с руки; их губы были мягкими и влажными, и напоминали ему поцелуи Ивы. «Как она? Жива ли?», – забеспокоился Алексей, подлетая к очередному облаку. Солнце ласкало ему кожу, ветерок копошился в отросших за время скитаний волосах. Он присвистывал от удовольствия. Бремя жизни свалилось с похудевших плеч. Алексей оглядел руки и ноги, талию, и удивился своей легкости и красоте.

Солнце скрылось за тучей, стало прохладнее. Он посмотрел наверх. Непонятная ему черная субстанция заслонила собой часть неба, и надвигалась на него, поглощая белые игривые облака. Казалось, она соткана из самой тьмы. Ветер усилился, взметнув ему волосы. Алексей выставил перед собой руки, отгораживаясь от нахлынувшей стихии. Облако, на котором он сидел, поплыло в сторону черноты, которая притягивала его, словно магнит. Алексей прыгнул, и, падая, размахивал руками, пока не распахнул глаза в реальности.

Все его тело пронизывала пульсировавшая боль. Он вскрикнул, дернулся, и она прострелила ему ногу, к которой грязными тряпками была примотана доска. В комнате пахло гнилью и жженым сахаром. Желудок свело, и Алексей громко застонал, стараясь не шевелиться и не тревожить свою ногу. В комнате появился Боря.

– Очнулся! Ну и помогало тебя, братец, – сетовал товарищ. – Погоди минутку. Дима! – крикнул он через плечо, и за ним выросла круглая фигура заложника. Дима передал ему ковшик. Боря взял ложку, зачерпнул, и положил ее раненому в рот, – сахар растаял у него на языке.

– Что это? – зрачки у него расширились, «вспышка» неуверенно отступила.

– Карамель, – объяснил Дима. – Я сам сделал. (Алексей съел еще несколько ложек, и ощутил прилив сил.)

– Где она? – спросил он боязливо.