В дальней части помещения благоухал хлеб. Сальса выбрал батон и два черных, и передал продавщице склянку с прозрачной жидкостью. Она открыла ее, понюхала, удовлетворительно кивнула, и отдала ему товар.
– Карты отслеживают. Как и другие накопители. Топливом безопаснее, – пояснил ему Сальса.
Алексей был немного в курсе насчет топлива. Ценилось оно не меньше электронных денег, заменивших когда-то бумажные. Экономичность не требовала громадных заправок, разящих за километры. Крохотная склянка выливалась в отверстие, находившееся прямо в салоне капсулы. Количество, которым расплатился Сальса, считалось приличным. А потому он прошелся по всем прилавкам, набирая в пакеты молоко, мясо, сыры, крупы, овощи и фрукты. Нагрузившись под завязку, они кивнули на прощание продавщице.
В одноэтажном облупившемся здании располагался медицинский пункт, состоявший из двух комнат. Одна являлась приемной со столом и кушеткой. А другая, – стены которой давили, – процедурной.
За столом приемной сидела доктор – Дарья: черноволосая девушка с короткой стрижкой и крупными карими глазами. На нос у нее сползали очки. Он не слышал, о чем был разговор, с интересом разглядывая картинки о беременности. Друзья ждали снаружи.
Дарья измерила Иве давление, обследовала на кушетке и проводила в маленькую комнату. Алексей встал в дверях, чтобы не мешаться. Дарья приложила девушке к животу прибор с отходившими от него усиками. Усики коснулись кожи, и комнату заполнил треск. Она двигала прибор, треск усиливался. Экран у изголовья кресла, который он не сразу заметил, загорелся. На светлом фоне выделялась темная, неровная фасолина. Алексей встряхнулся, чтобы не расплакаться. Дарья надавила на прибор, изображение увеличилось, и Алексей разглядел движение.
– Сердечко, – объяснила доктор. – Срок небольшой. Нужно беречься, – искренне улыбнулась она.
Всю обратную дорогу Ива проплакала. Слезы сами катились у нее по щекам. Он напрягся, обнимая любимую за плечи. Маленькая фасолина не выходила у него из головы.
Припоминая детали поездки, Алексей думал, что малыш наверняка подрос и выглядит уже по другому. Выбравшись из объятий Ивы, он натянул тулуп и ватные штаны, и, скрипя снегом, пошел вдоль мазанок.
Ночь была волшебной: луна освещала сугробы, сверкавшие миллионами ледяных искр. На сосновых ветках притаились два сверкающих глаза. Он втянул носом морозный воздух, ощутив, как холодок обжигает ему ноздри. Думая об Иве и ее ласковых руках, Алексей добрел до пруда. Вода на нем уже покрылась корочкой льда. Кое-где даже в темноте можно было разглядеть лунки: селяне ловили рыбу круглый год. Охота также приносила плоды. Еда была, но он переживал по привычке. Все-таки их соседями были каннибалы, и их лучше не видеть голодными.
Алексей достал из кармана кусок хлеба. Теперь, когда он был здоров, вкусовые рецепторы не затмевали собой целый мир, и угасли до человеческих; вернулось наслаждение пищей, пропал страх перед ожидаемой болью. Крошки размякали у него на языке, а он задрал голову к небу и смотрел, как кружатся крупные хлопья снега.
Красота ночи растворила его переживания, и он засобирался обратно, но уловил краем уха шуршание. Обернувшись, он искал глазами источник шума, но было слишком темно. Алексей пошел на звук, в снегу что-то барахталось. Он сорвал с куста лысую ветку, пошевелил ею, и этот кто-то потянул ее в сугроб. Резко выдернув ветку, Алексей поскользнулся и шлепнулся. Маленький серый комок вжимался в куст. Алексей протянул руку. Зверек настороженно понюхал ее и цапнул его за палец.
– Ах ты гад!
Алексей прижал ранку и быстрым шагом направился к своему дому. А когда остановился перед дверью, посмотрел вниз и снова увидел серый комок. Приглядевшись, он рассмотрел у него хвост и уши. Алексей еще раз протянул к нему руку, и зверек прижался носом к его ладони.
– Извинения приняты, – подхватил он его на руки и запихнул за пазуху.
Ива спала, обнимая животик. Алексей помнил, как сильно она хотела ребенка, и какой сумасшедшей была ее радость, когда она узнала о своем положении. Он вдруг забеспокоился, что она будет любить малыша сильнее, чем его, но отбросил эти глупые мысли.
Осторожно приоткрыв тулуп, Алексей рассмотрел на свету зверька. Он был похож на щенка: треугольные уши, вытянутая морда, крупный черный нос, худое тело, тонкие лапы, промокшая серая шерстка, небольшой хвост, беленький на конце. Щенок мирно сопел. Алексей стянул рукав, переместил кроху на тулуп, и положил его поближе к теплу.
У людей по-прежнему было модно заводить питомцев. Только чаще всего это были выведенные породы. Дворняжек в столице давно усыпили. Отлов был беспощаден. А в других городах они еще водились. Решив, что малыш пришел к ним откуда-то через лес, Алексей устроился рядом с Ивой и провалился в сон.
